В общем, многоступенчатая кузница кадров тут, а вовсе не курорт.

— То есть, мне просто надо дойти до арены в «гостевой» сектор, ушатать там всех — и я попаду в магазин? — уточнил я, заставив глаза собеседника выпучиться на меня, чуть не выпав из орбит.

— Там ашуры в силовой броне, мужик. С силовыми мечами… — прохрипел он, — Круче, чем на первый круг! Там арена-то только потому, что правила города такие…

В общем, всё понятно. Не город, а тренировочный лагерь какой-то. Он полностью не имеет для меня смысла кроме «гостевого» сектора, где как раз и идёт нормальная жизнь. Туда мы и отправимся, не слушая бухтение внезапно полюбившей бананы и меня Вириенны.

— Мне. Надо. В. Магазин!

///

Следующие несколько дней на пропускных аренах Дворца Свободы творилась история. Здоровенный блондинистый ашур, которого никто ранее не видел, появлялся, шутя расшвыривая аффилированных профессиональных бойцов, которые до этого были уверенными лидерами боев предыдущего круга. Его странная тонкая дубина, выполненная из металла, на вид была совсем не страшной, но чудовищная сила мутанта была таковой, что могла любой увесистый предмет превратить в метательный. Не предмет — тоже.

Броня ломалась, закаленные лезвия разлетались на осколки, гордые воины летали, теряя сознание, чтобы потом быть унесенными к врачам, качавшим головой при виде их травм. Ашур-богатырь шёл по городу так, как будто запоров не существует, платя за еду и ночлег из карманов, полных выигранных черепов. Он не был неуязвим, но, казалось, что раны и ссадины ничуть не смущают этого гиганта. Его сила прокладывала ему дорогу через опыт, безжалостность и кровожадность соперников с такой легкостью, как будто бы они были детьми.

Город содрогался, слухи ползли вперед, но не успевали за широким шагом соломенноволосого ашура со смешным нагрудником в центре груди, его единственной защитой, по которой еще никто ни разу не попал. Боец был милосерден, он не добивал выживших (их не было). Боец был законопослушен, на него не поступало жалоб. Боец был щедр, рассыпая наградные черепа…

Но, несмотря на все его достижения, расшвырянные воины, лежащие перед воротами очередной арены, лишь злорадно скалились ему вслед ртами, в которых сильно недоставало зубов. Они были последними перед зоной, в которой начинала говорить не сталь, но порох и свинец. Сметенные его напором и мощью, бойцы-ветераны предвкушали, как голос пистолетов и автоматов заглушит победный гул шагов чудовищного ашура.

В это же время, в нескольких километрах от города, в океане, скрытая под толщей воды, висела подводная лодка. Сидящая в ней маленькая цверг капала в стаканчик какую-то коричневую жидкость, печально пересчитывая еле виднеющиеся за заиндевевшим стеклом криокамеры ведра. Выпив лекарство, она проговорила грустным тоном что-то про «маловато будет», а затем легла на пахнущую мужским потом кровать, чтобы смотреть в металлический потолок часами, слушая в ухе хрипы, стоны, крики и выстрелы.