Прикрыл глаза и прислушался. На этом дворе мир звучал чуть глуше, как будто кто-то убавил громкость общего городского шума, подкрутив взамен низкий, вязкий фон, похожий на далёкое гудение.

— Чувствую, — кивнул в ответ.

— Пошли, — Навья развернулась и скользнула к воротам, проходя сквозь металл так, словно его и не было.

Я достал из кармана удостоверение Отдела Аномальных Расследований, который официально являлся частью подразделения Следственного Комитета и направился к двери, где меня ждали мёртвые свидетели преступлений, совершённых отступниками.

Проход на территорию ведомственного морга, как и положено, охранялся. Освещение было тусклым, но достаточным, чтобы камера могла без труда рассмотреть номера подъезжающих машин.

Сержант лениво вышел из будки, но, увидев всунутое ему прямо под нос удостоверение, подпрыгнул на месте и выпрямил спину, как будто ему в позвоночник резко воткнули шампур.

— Добрый вечер, — не глядя, проговорил он по привычке, — К кому и по какому поводу?

— А что, есть много поводов наведаться в морг? — поинтересовался, не скрывая ехидства, — Мне нужно к дежурному судмедэксперту, осмотреть тела жертв, поступивших вчера из Филевского парка, а ещё тех, кого нашли в усадьбе Апраксиных.

— Эм-м, извините, я не в курсе.

Чуть не хлопнул себя по лбу, поняв, что затупил. Конечно, дежурный охранник не мог знать ничего подобного, просто потому что эта информация его не касалась.

Сержант пробежал глазами по моему удостоверению, явно ничего толком не прочитав.

— Документы в порядке, проходите. Как зайдёте внутрь, не потеряетесь, там один коридор. Сегодня на дежурстве Юрий Андреевич Хабаров.

— Благодарю.

Внутренний двор был вымощен плиткой. Прямо по курсу возвышался тот самый невзрачный серый корпус, о котором говорила Голицына. Никаких признаков того, чем занимались внутри, внешне не имелось: ни красного креста, ни слова «патологоанатомическое», лишь на двери висела небольшая табличка, на которой было сухо выведено: «Государственное учреждение. Служебный вход».

— Вот и курятник, — кивнула княгиня в сторону двери, — Ты уверен, что местные петухи нам обрадуются?

— Уверен, что они будут рады, когда мы оттуда уйдём, — ответил княгине, — А пока придётся потерпеть друг друга.

Дверь оказалась тяжёлой, с доводчиком, поэтому захлопнулась за моей спиной с глухим хлопком. Внутри пахло тем, чем и должно пахнуть в подобных заведениях: смесью хлорки, формалина, старой краски и чего-то неуловимо сладковатого, от чего у неподготовленных людей обычно подкатывает тошнота. Запах разложения был едва уловим, но всё же чувствовался.