— Я так решил, новый барин. Я заберу две подводы лука и вот эту твою барыню. Лук будет есть мой конь, а я буду пользовать твою барыню. На этот год мы будем в расчете.

— Ты совсем берега попутал? — тут уж я деду удержать не смог, деда в гневе страшен. Влепил Балакбаю так, что тот улетел под копыта своей лошади.

Круглолицые кореша Балакбая засвистели, заулюлюкали и подоставали оружие. Оружие у них говно, конечно, но у моих крестьян и такого нет. Я приготовился использовать своих магических помощников, хотя… толку от них сейчас будет мало. Разве только попытатья пугануть эту конницу волчьим воем. Не факт, что сработает. Они своих коней в степях ко многому приучают. Зажимаю Клыка, засунув руку в карман.

Но мои мужики не дрогнули. Кто с вилами, кто с цепами, а кто с простыми деревянными колами построились в стенку, готовые защищаться. Черт знает, чем бы это закончилось, но тут прозвучал звук клаксона. К полю подъехал грузовик Комаринских погранцов. Бойцы посыпались из кузова, а из кабины выпрыгнул сам подпоручик.

— Тебе все неймется, Балакбай? — крикнул он, — Лучку захотел?

— Уже не только лучку, — я очень рад прибывшему подкреплению, — Его теперь на сладенькое потянуло.

— Это что же?

— Анну Смородинцеву пожелал забрать.

Глаза Комаринского мгновенно налились кровью. Балакбай даже отшатнулся в испуге. Потирая ушибленную скулу, он забрался на своего коня.

— Не забывай, Комарин. Я свистну в степь и прискачет три сотни… а тебе вовсе нечего здесь делать, Комарин, — напомнил он высокомерно, — Граница твоего государства вон там проходит.

— Это не ты будешь решать, где проходит граница Рассейского государства.

— А кто же? — презрительно спросил степняк.

— Император будет решать.

— Твой император в столице. А здесь я — сила… слышишь, новый барин? За то, что позволил холопу руку на меня поднять, ответишь. Завтра начнется праздник неба. И я буду праздновать его три ночи с моими братьями. Если не приведешь ко мне барыню и десять подвод лука до конца праздника, пеняй на себя.

Засранцы умчались прямо через поле, постаравшись вытоптать конскими копытами побольше лука.

— Сегодня же подам рапорт командованию, — хмуро пообещал подпоручик, — Этот Балакбай в конец оборзел.

— Думаешь, твой рапорт как-то поможет?

— Поможет-не поможет, а я подам. Сколько можно делать вид, будто все хорошо? Пора бы штабным офицерам жопы оторвать от мягких стульев.

— Спасибо.

— Брось, Кротовский. Это я извиняться перед тобой должен. Пограничник, называется… с сегодняшнего дня перехожу на боевое положение. Весь взвод в полную готовность. А если в штабе кому-то не нравится, пусть сам границу охраняет и по провалам с Изнанки мотается.