Итак, при использовании Зодчего Пустоты новичка и обмануть, и запугать, думаю, не составит большого труда. Некроманты так же ничего ни смогут нам предъявить, тело на месте, навыки и способности тоже, а насчет сущности и мощи способностей в договоре ничего не указано, формально все соблюдено.
Чиго Риз Шестипалый ржал, словно больной, несколько минут, потрясая кулаками, бесконечно повторяя:
— Вот это уел мой Зи всех светлолицых, уел, вот это удар под дых.
Император не сдержался, мгновенно переместился к саблезубому здоровяку и обнял его, правда, эти объятия выглядели слегка комично, это словно сжимать в своих руках колонну в центральном зале
— Знаешь, Зи, ты открываешься с новой, совершенно неожиданной стороны. Очень тонкий и красивый ход, бледными холенными лицами некромантов да в дерьмо, да в дерьмо. Бюджет неограниченный, амуниция — все, что пожелаешь, пяти дней хватит?
— При условии единоличного использования городского портала моей группой туда и обратно, достаточно и трех суток, мой вождь, — прогудел воодушевленный орк.
[1] Мифология Орков (Самая страшная смерть для степняка) Считается в проклятой башне душа, погибшего никогда не найдет дорогу к родным дымам кочующих стойбищ.
[2] Духовой музыкальный инструмент с самым низким регистром.
Глава 4. Темное начало
Пещерная тюрьма «Чугунный губитель», та, что на острове, соответственно, Чугуный, по признаниям тех немногих, коим удалось выбраться живыми из этого жуткого логова дознавателей Сой Тэ, утверждали: ЧГ — настоящая прихожая ада. Считается, что хуже этой обители ужаса, страданий и безнадеги не бывает. Как оказалось, вполне себе случается, причем совсем недалеко, в метрах трехстах ниже, на другом уровне, где стены из сплава железа и углерода уже шли с вкраплениями сини.
Беспроглядная, гулкая тьма словно бы прогрызалась въедливым сумраком, исходящим от редких тусклых светильников, выхватывающих из темноты мокрые гладкие серые с синевой стены. Резко, до тошноты пахнет кровью, дерьмом и паленой кожей.
Если вам когда-то попадало кувалдой по пальцам ноги, то представить себе силу боли, если это случилось со всеми конечностями и сразу, вы, наверное, все же сможете представить.
От воплей ему все же как-то удалось сдержаться, о причинах и источниках этого подвига он ничего не знал и пока даже не догадывался. И если обжигающая сознание дикая боль еще как-то объяснялась — множественные увечья, конечности, больше напоминающие ужасающие обрубки. То, массивная рукоять кинжала, торчавшая из груди, никак не способствовала понимаю происходящего. Сознание со скоростью швейной машинки генерировало полные ужаса мысли: «Невозможно! Почему я жив? Что за зверство? Где! Где обещанные улучшенные стартовые позиции? Сука».