Покачав головой, майор, привстал на приступочку, с которой бойцы вели огонь, отбивая атаки.

— Ну ничего, себе! — вырвалось у него, когда он осмотрел поле боя. — Товарищ генерал-лейтенант, вы только посмотрите!

Я последовал примеру майора и выглянул из-за бруствера. Все подступы к нашим позициям были усеяны трупами, одетыми в серо-зеленые шинели. В некоторых местах убитые лежали в несколько слоев. На глаз было сложно определить, сколько немцев полегло здесь, пытаясь взять этот рубеж, но их было много, очень много. И ни один из них не сумел подойти к траншее ближе ста метров. Казалось, что здесь в полном составе лежит 50-я пехотная дивизия вермахта, хотя, конечно, это было не так. Ее остатки занимали позиции примерно в полутора километрах впереди, как раз по тому самому оврагу, который должен был стать рубежом развертывания для эсэсовского моторизованного полка и румынских кавалеристов.

Нас заметили, и над головами просвистело несколько пуль. Бережной спрыгнул на дно окопа и отряхнул руки.

— Лепота! Еще одна-две таких атаки — и у немцев просто не останется солдат.

Василевский только кивнул: он-то прекрасно знал еще по Германской войне, что такое позиционный тупик. Как об этом могли забыть немецкие генералы, не укладывалось у него в голове. Скорее всего, они гнали вперед свои войска на пушки и пулеметы морских пехотинцев из XXI века, рассчитывая только на очевидную малочисленность обороняющихся и повинуясь грозным приказам из штаба группы армий «Юг», которых, в свою очередь, пинали в спину ОКХ и лично Адольф Алоизыч.

Василевский посмотрел на Бережного.

— Товарищ полковник, с ротным командиром бы поговорить…

— Товарищ генерал-лейтенант, это несколько своеобразный ротный… — Бережной замялся, — даже для нашего времени… В бою он выше всяких похвал, но вот после… И шутки у него, мягко сказать, специфические, и начальство, бывало, пошлет далеко и надолго. Потому и начальство тоже отвечало ему взаимностью.

Василевский повернулся к полковнику Бережному и вежливо заметил:

— Самое главное, товарищ полковник, что он немцев послал далеко и надолго.

Бережной остановил пробегающего мимо рядового, жующего на ходу кусок хлеба с салом:

— Боец, где ваш ротный?

— А, Кхаппитан Рахулэнко? Он там! — Солдат неопределенно махнул рукой вдоль траншеи.

Услышав знакомую фамилию, я вздрогнул: видимо, судьба не случайно раз за разом сводила нас между собой.

Капитана Рагуленко мы нашли там, где в пехотную траншею был врезан выступающий вперед окоп для БМП. Он сидел в приоткрытом десантном люке и меланхолически курил, очевидно, мерзкую на вкус трофейную немецкую сигарету. Увидев полковника Бережного, он отбросил сигарету в сторону и спрыгнул на землю.