— И дождались?

— Дождались… — я скрипнул зубами. — Ага, щаз! Только изобилия не продуктов и товаров, а преступности, нищеты, голода, бандитизма и приватизации, то есть разграбления всенародной собственности новыми хозяевами жизни…

— И что, никто не пытался сопротивляться этому контрреволюционному перевороту? — не поверил майор ГБ.

— Сначала никто. — Я криво усмехнулся. — Ни в одном парткоме тамошние коммунисты не встали насмерть, защищая идеалы, которым клялись служить. Все разошлись по домам, как дети, которых родители отправили спать. А некоторые так и наоборот, жгли свои партбилеты прямо перед кинокамерами, торопясь переквалифицироваться из первых секретарей Коммунистической партии в «демократических губернаторов». Потом некоторые опомнились, но было уже поздно: эпизод с расстрелом Верховного совета из танков гвардейской ордена Ленина Краснознаменной Кантемировской дивизии вы уже видели. Правда, если сказать честно, там смешались в кучу все силы — от коммунистов до откровенных националистов.

— Товарищ Тамбовцев! — Санаев почти кричал. — Но в чем причина того, что партия стала сборищем проходимцев и карьеристов?

— Уважаемый Иса Георгиевич, давайте по порядку. — Я постарался еще раз собраться с мыслями. — Все началось с тех пор, когда быть коммунистом перестало быть опасным, и стало выгодным. Началось это все после войны, но пока был жив товарищ Сталин, все это как-то держалось в рамках нормы. Тем более что в последние годы его жизни центр тяжести в политике стал переноситься с партийных органов на советские. А вот после смерти товарища Сталина в 1953 году все понеслось кувырком. Скажите спасибо Никите Хрущеву, который сделал все, чтобы втоптать в грязь имя товарища Сталина.

— Хрущев? — майор ГБ Санаев побарабанил пальцами по столу; я видел что он едва себя сдерживает. — Это не тот, который сейчас член военного совета Юго-Западного фронта?

— Именно он. Никита Сергеевич, который… В народе прозванный «Хрущом», «Кукурузником» и «Лысым Хреном». Впрочем, о «подвигах» его на ниве сельского хозяйства, промышленности, армии и флота можно будет поговорить потом, отдельно.

— Ну, а вы, чекисты послевоенные — вы-то куда смотрели? — простонал Санаев, обхватив голову руками.

— А мы смотрели туда, куда нам разрешали смотреть. Я же вам уже говорил. Ведь после убийства Хрущевым товарища Берии и разоблачений «культа личности Сталина», — (при этих словах Санаев скрипнул зубами и выругался), — руководству органов государственной безопасности было запрещено заводить агентурные дела на высшую партноменклатуру. Оттуда-то и поперла вся гниль, которая и довела СССР до бесславного конца.