— Да? — недоверчиво хмыкнул он, надевая нашу пятнистую куртку вместо своей шинели — видно, уж очень она ему очень понравилась.

Я вытащил из кармана свое пенсионное удостоверение и протянул ему.

— Смотрите.

— О, — открыл он маленькую красную книжицу и перелистал страницы, — Первое Главное Управление КГБ СССР, капитан Тамбовцев Александр Васильевич… Все верно, товарищ Тамбовцев, убедили.

Мы прошли в соседний кунг, где в данный момент никого не было: все офицеры разведотдела находились на передовой, и полковник Бережной отдал мне ключи. Сели за стол, друг напротив друга, как гроссмейстеры перед игрой. Рядом с собой я поставил «политический» ноутбук, который прихватил для этого разговора из штабного кунга.

Наступила тишина. Первым молчание нарушил Санаев:

— Александр Васильевич, теперь я знаю, что вы чекист, хотя и бывший… Впрочем, бывшими наши с вами коллеги не бывают. Скажите мне честно — вам лично не стыдно за то, что произошло с нашей страной?

Я вздохнул.

— И да, и нет, Иса Георгиевич… — Я жестом попросил его позволить мне высказаться до конца. — Мне очень стыдно перед теми, кто воевал, умирал, но не пропускал врага, стыдно перед теми, кто строил и восстанавливал нашу страну. Ну а с другой стороны, известный вам персонаж с фамилией сельскохозяйственного вредителя, когда пришел к власти, первое, что сделал — запретил органам госбезопасности и внутренних дел проводить оперативные мероприятия в отношении партийной верхушки: от уровня горкома и выше… и Партия загнила с головы. Товарищ майор, я коренной ленинградец. Мне стыдно будет посмотреть в глаза своему деду, который должен погибнуть годом позже, обороняя родной город. Стыдно будет смотреть в глаза отцу и матери, которые сейчас пухнут от голода в блокаде. Стыдно перед дядей, пацаном-фэзэушником, который сейчас умирает от голода и обморожений в Иваново после эвакуации по Дороге Жизни (для многих она стала Дорогой Смерти). Вы смогли в самую страшную из войн отстоять СССР от фашизма, а мы допустили, чтобы наши вожди сдали страну без единого выстрела.

— Но почему, почему же так все случилось⁈ — майор ГБ Санаев вытащил из кармана пачку «Казбека» и стал взволнованно прохаживаться по кунгу, разминая в пальцах папиросу.

— Я же вам уже сказал, — ответил я, — руководство Партии в лице 1-го Секретаря КПСС, товарища Хрущева, освободило себя и ближних своих от контроля органов госбезопасности и внутренних дел. Ну и, конечно, тут же ударилось во все тяжкие. А шельмование, которому товарищ Сталин посмертно подвергся на XX съезде КПСС в 1956 году, подорвало международный авторитет как Коммунистической Партии Советского Союза, так и самого Советского государства. Именно тогда у СССР резко ухудшились отношения с Социалистической Югославия и Китайской Народной Республикой, в Иране пало просоветское правительство товарища Моссадыка. А Иран, как покажут дальнейшие события, это было серьезно, как, впрочем, и Китай с Югославией.