— Что ты творишь? — его голос звучал строго, почти без эмоций. — Немедленно убери пистолет.

Фунес хмыкнул, засунул Кольт в кобуру. Он выглядел недовольным, но не стал спорить.

— У нас достаточно настоящих врагов, Иренео, чтобы еще выдуманных плодить. Этот парень не может быть агентом. Его привлекли почти вслепую, в последний момент.

Начальник контрразведки пожал плечами, сел за стол, начал перекладывать какие-то бумажки.

— Идем со мной, — рыжий махнул мне рукой, мы вышли из палатки.

— Жестко у вас тут все…

— Без контрразведки никак. BRACO и правда, засылают к нам регулярно шпионов. Ты Луис, я знаю. А меня зовут Мануэль Пиньейро, возглавляю разведку Второго фронта.

— Так это вы Барба Роха? — вспомнил я слова Фиделя.

— Да. Но для тебя пока сеньор Пиньейро. Буду привлекать тебя для помощи — людей очень не хватает! А голова у тебя на плечах есть, находишь выход из ситуации.

Я подумал, что сцену «хорошего» и «плохого» следователей они с Фунесом разыграли топорно.

— Но что с Мигелем? Я могу зайти его проведать?

— Это ваш парень с больной ногой? Он в лазарете, скоро будет как новенький, — ответил Барба Роха. — Конечно, можешь сходить. Но чуть позже. Идем, тебя хочет видеть Команданте.

Я последовал за рыжим. Он быстро повел меня через лагерь, к той самой штабной палатке, возле которой клубился народ. Полог был откинут, и я увидел утреннего бородача, сидящего за столом и рассматривающего карту. Во рту он держал здоровенную сигару. Фидель поднял голову и широко улыбнулся.

— Ну, что, Луис? Поговорим?

* * *

Но только я сделал шаг, как меня кто-то оттолкнул в сторону, и к столу прошел маленький, лет сорока, мулат. В белом халате, хоть и грязноватом. Из нагрудного кармана торчал стетоскоп, чтобы уж ни у кого сомнений не было.

— Ищите другого медика. Я так не могу! Утром вынесли Рамонеса и Креспо. Это уже девятый и десятый! И если мы ничего не сделаем, то от дизентерии вымрет половина отряда! И я не преувеличиваю! Нет растворов для вливаний! Сегодня я использую последние! И если заболеет еще кто-то, то пора приглашать священника, потому что я бессилен! Одними словами я лечить не умею! В конце концов я — ветеринар. Если надо вылечить мула или свинью, позовите, я помогу.

Ветеринар сделал паузу. Наверное, хотел набрать воздуха, чтобы было чем озвучивать нужды и требования. Но Фидель жестом остановил его. Пыхнул сигарой, положил ее прямо на стол, и ответил. Голоса не повышал, говорил спокойно. Да ему, как оказалось, и кричать не надо — он сразу приковывал к себе внимание.

— Товарищ Ортега, — сказал он, глядя прямо на медика. — Мы все делаем то, чему учились. Ты ветеринар — и сегодня ты наш доктор. Люди умирают, и ты единственный, кто может бороться за них. Но ты не один. Я дам тебе всё, что у нас есть. Скоро приедет Вайехо, поможет тебе.