— Батиста — вор! — воскликнул Эстебан. — Он продал Кубу американцам! А Фидель… Фидель — наш герой! Он борется за нас!

— Да что вы понимаете, — вступил в спор третий, молодой мулат, который раньше был одним из «орлов». — Батиста хотя бы порядок держал. Дороги строил, отели. Туристы ехали, деньги привозили. А что будет, когда Фидель придет? Разруха, голод. Кто будет платить зарплату? Кто будет покупать наш сахар? Никто!

— Ты просто боишься, что придется работать! — засмеялся Эстебан.

Спор разгорался. Голоса становились громче, интонации — резче. Я стоял в стороне, слушая их. В словах каждого была своя правда, своя боль, своя надежда. Куба была расколота, разделена между теми, кто верил в революцию, и теми, кто боялся ее, теми, кто цеплялся за прошлое, и теми, кто мечтал о будущем. Я понимал, что эта дискуссия не приведет ни к чему. Каждый останется при своем мнении. И только время покажет, кто прав.

Мне не было дела до Фиделя, до Батисты, до американцев. Каждый день я думал о своей собственной цели.

* * *

Весь день вроде как заходил дождь — плотные тучи висели над землей, казалось, вот-вот, и хлынет ливень, но незаметно все рассосалось, и к вечеру небо прояснилось. И даже приемник шипел и трещал намного меньше.

Ведущий, чей голос звучал возбуждённо, почти истерично, начал передавать новости. Похоже, редакционная политика у них поменялась. Или это другая станция? Потому что теперь с Батистой борются не бандиты, а повстанцы. Сначала рассказали о Че Геваре — его отряды, как сообщалось, двигались на Гавану с запада, занимая ключевые позиции. Захват Санта-Клары — это была серьёзная заявка на победу. Теперь она в руках революционеров. Как это изменит расклад? Вряд ли Батиста сможет удерживать столицу, если ключевые оборонительные пункты переходят к повстанцам.

Затем последовали новости о Камило Сьенфуэгосе, чьи силы направлялись к Колумбии — главной военной базе страны. Ещё один удар, прямой и болезненный, в самое сердце обороны диктатора. Постепенно, из обрывков фраз и нарастающего шума в эфире, вырисовывалась картина стремительного коллапса. И если Че брал столицу провинции, а Камило — казармы, то Фидель, как донесли через несколько минут, уже захватывал Сантьяго-де-Куба, выступая перед ликующими толпами. Это был конец. Правительство, которое теряет контроль над крупнейшими городами и ключевыми военными объектами, теряет и легитимность. Народная поддержка — вот что было самым мощным оружием в этой войне. А народ, судя по новостям, уже перестал бояться и открыто праздновал победу.