— Батиста точно все, — тихо произнёс Барба Роха, словно подтверждая мои собственные мысли. Спокойно сказал, без эмоций. Он просто знал.

Я лишь кивнул. Слова были излишни. План Фиделя — организовать восстание в столице — казался теперь избыточным. Зачем, если режим и так рушится? Но это было бы слишком просто. Всегда есть детали, которые ускользают от общего взгляда.

И тут радиоведущий перешел к главному: Эрнесто Че Гевара, с небольшим отрядом повстанцев, смог захватить бронепоезд, полный вооружения и солдат. Они просто сдались! Какая красивая вишенка на торте…

— Восстания не понадобится, — подтвердил мои мысли Барба Роха, выключая радио. В комнате повисла тишина, нарушаемая только звуками улицы. — Город сам падёт. Теперь нам надо действовать. Быстро. Но сначала сходим на разведку.

Мы вышли из дома. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оранжево-красные тона. Где-то рядом, через пару домов, какая-то женщина начала свой почти ежевечерний концерт. Обычно она пела «Guantanamero» и еще пару песен. Голос у нее был красивый и глубокий, с хрипотцой, что придавало любой вещи в ее исполнении потаенную страсть. Вот и сейчас, пока мы шли по улице, она начала петь глупую, скорее всего, свадебную песенку о том, как танцевать бамбу. Что это за танец, я не знал, но подумал, что если песню услышат русские, то подумают, что она — о рыбе. Иначе как они будут воспринимать слова «эй, вставай»? Только как «а я — рыба». Мне вдруг стало смешно, и я еле сдержался, чтобы не захохотать вслух.

Мы шли в сторону Ведадо. По пути я видел много домов, где люди грузили пожитки в легковые автомобили. Женщины, дети, мужчины, их лица были бледными, испуганными. Они бросали торопливые взгляды на улицу, словно боялись опоздать на какой-то невидимый поезд. Мебель, картины, чемоданы — всё это наспех запихивалось в багажники и на крыши машин. Это было зрелище, которое я уже видел: бегство от надвигающейся угрозы, будь то война, революция или погром. И всегда первыми бегут те, у кого есть что терять, те, кто может позволить себе бежать.

— Уже бегут, — засмеялся Борода, кивнув в сторону одного из таких домов. — Как крысы с тонущего корабля.

В моей голове внезапно всплыла мысль о золотом запасе. Батиста, этот прожжённый диктатор, не мог просто так уйти, не прихватив с собой то, что, по его мнению, принадлежало ему. Он был из тех, кто привык к роскоши, кто не упустит возможности набить карманы в последний момент. Если этот крендель без зазрений совести объявил себя победителем в двух розыгрышах национальной лотереи, кто ему помешает повторить то, что мы видим, только в большем масштабе?