Он остановился и в раздумье побарабанил пальцами по столу.
— Ладно, дадим вам шанс, — наконец решил он. — Тогда я к Боссу, вы готовьте встречу. Мероприятие начинаем ровно через тридцать минут, у северных ворот. Все, давайте. Действуйте-злодействуйте.
После этих слов Псих взлетел в воздух и исчез за стенами монастыря.
— Бего-о-ом! — страшным свистящим шепотом скомандовал дворнику игумен. — Поднимай всех. А я за ключами от кладовой.
И оба монаха сорвались с места как гончие, спущенные на зайца.
Глава пятьдесят первая. Улан-Удэ
(в которой Четвертый продолжает практику неожиданных встреч с серьезными последствиями)
г. Улан-Удэ,
столица Бурятской локации.
51°50′ с. ш. 107°37′ в. д.
При всех своих недостатках настоятель оказался организатором от бога. За какие-то жалкие полчаса он сумел не только поднять, озадачить, нарядить и выстроить у входа всю монастырскую братию, но и выдать со склада наиболее обносившимся и забомжевавшимся монахам казенное платье. Во временное пользование, разумеется, а не насовсем.
Более того — монастырские художники каким-то непостижимым образом успели изготовить кумачовый транспарант с надписью аршинными буквами: «Улан-Удэ — устье, а Владик — исток, славься в веках наш Дальний Восток!». При виде этого лозунга Тота пробило на слезу, и он потом специально подошел к настоятелю, чтобы выразить свою искреннюю и неподдельную благодарность — как дальневосточник дальневосточнику.
Само мероприятие тоже прошло на пять баллов — народ ликовал, бросал в воздух различные малоценные предметы и радовался прибытию Четвертого так, что у того периодически закладывало уши. На руках в монастырь занесли не только Босса, но и Психа, Тота и даже Жира, который плыл над толпой с застывшим напряженным лицом, беззвучно шевеля губами — не то молился, не то матерился. Только Драка вели под уздцы, и на морде лося явственно читалась зависть.
За встречей последовал на скорую руку приготовленный праздничный ужин, о котором я говорить отказываюсь — мой словарный запас не позволяет описать все его великолепие. Скажу лишь, что когда Жир покидал банкетный зал, в его глазах стояли слезы — столько всего еще осталось на столах, но в живот уже нельзя было утрамбовать ни одной ложки. Месяца два после этого свин каждую походную трапезу у костра начинал словами: «Эх, а вы помните, как в Улан-Удэ…».
Наконец, осоловевших и оглушенных гостей проводили в четыре гостевых VIP-номера, отбили им стопятьсот поклонов и пожелали спокойной ночи. VIP-коттеджи были расположены в монастырском парке, примыкавшем к лесу.