— Дар кого? — не понял Четвертый.
— Забей, — посоветовал Псих. — Это неважно. Я ухожу, и мы вряд ли увидимся. Гуа передай, что мы в расчете, никто никому ничего не должен. А тебе я, пожалуй, все-таки сделаю прощальный подарок. Уж больно ты за квест трогательно переживаешь. На квест мне уже плевать, а вот на вас нет. Если полная задница настанет — не только для тебя, я помню про иголку, но если все вляпаются… В общем, если все будет совсем худо, прочитай сутру ровно минуту. Я пойму, что случилось. В команду не вернусь, но вытащить вас попробую. Но только один раз.
Он хмыкнул и добавил:
— Хотя, пожалуй, с вами этот один раз настанет очень быстро.
Он повернулся к свину:
— Жир, постарайся не наломать дров. Не воображай себя великим стратегом, будь осторожнее.
Небольшой поворот.
— Драк, береги этого юного придурка. Если что — делай ноги и выноси из битвы.
И еще поворот:
— Тот, ты единственный разумный человек в этой компании. Постарайся их отговорить, когда они соберутся головой стены пробивать.
— Попробую, — ответил сом. — А ты сам-то куда?
— В Индонезию, — улыбнулся Псих. — Я же в последние годы перед арестом, когда уже со Штанскими расплевался, свой клан создавать решил. В людях разочаровался, решил к корням вернуться. Собирался из обезьян делать правильных демонов. В России с обезьянами плохо, поэтому в Индонезии мутил. Навряд ли за 250 лет от того клана что-то осталось, но проверить надо. Как говорил один мужик: «Мы в ответе за тех, кого приручили».
— Ты уйдешь или нет? — запальчиво крикнул Четвертый.
— Все, все…-успокоил его Псих. — Меня уже нет практически. Бывайте, паломники! Земля круглая, может, и свидимся.
И, оттолкнувшись от земли, исчез в портале.
— Ну, что, пошли? — вздохнул Четвертый.
Глава тридцать шестая Озеро Лаут Тавар. Такенгон
(в которой возвращается отец народа)
Где-то близ озера Лаут Тавар
В локации Ачех, остров Суматра
Индонезия
4°63′ с. ш. 96°96′ в. д.
Псих прокинул портал прямо к месту дислокации своего бывшего клана. Выскочив из овального зеркала, он удивленно заозирался вокруг.
Где райский уголок, который он так тщательно выбирал по всему острову? Где тенистые леса и фруктовые деревья, обеспечивающие пищей переродившихся суматранских орангутангов, составивших основу его клана? Где родники с хрустальной водой, где пляж у озера, на котором так любили играть дети? Где, наконец, весь ландшафтный дизайн, которым он так гордился, где хотя бы ветвистые растения, ранее заплетавшие входы в многочисленные пещеры и маскировавшие их? Где все это?
Место, где он находился, напоминало нечто среднее между пожарищем, стройкой и помойкой. Джунгли, похоже, несколько раз поджигали и от них стались лишь обугленные стволы вековых деревьев. Земля пестрела ямами и воронками, там и сям валялись огромные обломки валунов, а некогда песчаный пляж у озера был засыпан камнями, причем не окатанной галькой, а острыми обломками.