Пожалуй, даже слишком быстро! И слишком качественно, не позволяя никому из тварей спрятаться. Куда бы они не забивались для засады и удара в спину. Чутьё у неё что ли прорезалось? И даже глав гоблин ей не стал проблемой. Хоть и этот старый пень умел в магию огня и целился точно в голову девочки. От шарика она просто увернулась, от огнемета убежала, а третье попытки ему и не дала. Да и эти две, словно бы были лишь для того, чтобы поглазеть, что он там умеет.

Однако к тому моменту как я вернулся она там уже успела конкретно так заскучать. Я не следил, но наверняка уже и трупы все обпинала, стены побила… когда я пришел, она тупо сидела на камешке, навалившись спиной на копьё.

— Ты долго. — сказала девица, поворачивая голову на моё появления. — А тут ведь даже поспать нельзя. — усмехнулась и осмотрелась вокруг, — и почему от всего подземелья осталась только эта комната?

— Ты бы лучше спросила, почему она осталась? — усмехнулся я на это, а сестренка встала с камня и начала разминаться.

— И почему? — задала она вопрос, не особо понимая, о чем он.

— Потому что под троном сидит большой жук. — усмехнулся я, а сестра прекратила разминку и уставилась на меня.

— Серьёзно? — склонила она голову набок в недоверии.

— Да, иди посмотри.

Еще разок взглянув на меня недоверчиво, она пошла к тому месту, где раньше заседал престарелый гоблин шаман. Хотя правильнее сказать — где он раньше спал. А спал он на троне, да. Сделанной из кучи сухих палок и веток кресле, с безумной высоты спинкой, выражающей собой, все степень чувства важности уже теперь мертвого гоблина.

Сестренка подошла к трону, осмотрела его со всех сторон. Ничего не нашла — взглянула на меня. Попинала трон — он развалился. Вновь взгляд на меня, а я киваю, мол продолжай. Она продолжает — разпинывает палки. Потом стала помогать себе руками, разгребая мусор прочь. Добралась до огромного камня внизу, что был сиденьем трона… приподняла, хотела откинуть его прочь, но тут, пригляделась, и глаза её мгновенно полезли из орбит. Правда, тут же залезли обратно и девочка успокоилась.

— Да он же мертвый! — положила она «камень» на место.

— Не совсем. — не согласился я, мотая головой, — он спит. А вот если убить его, то осколок перестанет существовать, и тогда… только я не сове… — произнес я, видя, что сестренка замахнулась копьём, но было уже поздно.

Брызнула синяя кровь жука, он издал предсмертный крик, переставая притворятся камнем, начиная походить на божию коровку, и… сдох. И окружающие нас стены пещеры, как и само пространство тут же поплыло и стало разрушатся.