Сестра вернула взгляд на моё лицо. Поразглядывала лицо, провела пальцем… взяла иголку из игольницы, лежащей на столике рядом с креслом, и провела ею по моей щеке — иголка проскользила по ней как по стеклу.
— Ну?
— Наверное… — произнесла она нерешительно, возвращая иглу на место.
— А об мою кожу можно поранится?
— Не знаю. — потупилась она и даже как-то вся сжалась.
— Эх, — вздохнул я, глядя на это, — похоже, дав тебе ту высококлассную магическую броню, я оказал тебе медвежью услугу.
— Не забирай её, — прижала она ручки к своей груди, — я буду стараться.
— Угу. — угукнул я, понимая, что ей ПРИДЕТСЯ стараться.
Ведь я с неё так просто не слезу — в плане защиты ценных мне вещей я очень щепетилен. Правда, до занятий еще надо как-то дожить — судя по всему, разборки и копы тут еще надолго, как бы не до самого утра.
И боюсь, ночевать к бабушке нас больше не повезут. НИКОГДА!
Глава 19 Рабочий день
Полицейские тусовались в квартире бабки с дедкой не сильно долго, уйдя уже примерно через полчаса, с момента, как в компанию к бабке пришел дед. Возможно, именно из-за него, они и свалили так рано — дед нудел и капал на мозги, постоянно едко комментируя всё произошедшее, и неустанно говоря о том, как им всем повезло, что все так хорошо закончилось. С последним копы были согласны, но дед тут же вставлял еще пять копеек:
— А закончилось ли?
И естественно он напрочь отказывался подписывать отказ от претензий и ставить подписи под бумагой о побоях, где было написано «незначительные области вокруг глаз, царапины на щёках», ведь в этих бумагах нет ничего о самих глазах! И если они их подпишут, а с глазами дрожащей внучки что-то случится, всплывут проблемы в следствии сегодняшней травмы — претензии будет предъявлять просто некому.
Потому бумаги они не подписывали, скрипели аки старые пни, ругались аки сапожники, и вели себе весьма воинственно, что можно было им простить, учитывая покушение на жизнь их кровной внучки прямо у них на глазах. И прощалось. Да и устали копы тоже от этого всего, так что махнули рукой и тупо свалили
А вот дед с бабкой «свалить» никак не могли, и успокоится по факту тоже. Тогда, во время действа, да чуть позже, пока была толпа, да и вот тут, с ментами в беседе, они были на взводе. На боевом посту! А как полицейские шагнули за порог — шмальнул откат. Прихватило сердце, начались истерики… они еще долго, до самого утра! Сидели где-то там на кухни, пили валерьянку с корвалолом, что-то там еще, и пытались успокоится.
Помогало плохо. Если не сказать больше — никак. Но все же под утро дед заснул прямо там, а бабка, проверив нас в постелях, куда мы были заново уложены в обнимку друг с другом, легла спать куда-то в кресло, совсем рядом с нами — наблюдать.