— Пока добежим, они его уже утопят. — грустно сказал я, видя, что мальчик уже почти не сопротивляется, начиная все реже и реже выныривать из воды, а девки все с теми же садистскими рожами и ехидными улыбками на все лицах, продолжают окунать его голову под воду при каждом всплытии бедолаги.

У него все меньше и меньше остается кислорода в крови, а вместо вдохов воздуха, порой поступает отвратительная водичка желтой реки.

— Так может? — показала сестренка копьё из руки.

— Убить их хочешь? — усмехнулся я, понимая, что три трупа против одного, что не факт, что еще выживет после всего, не тот размен, что я хочу.

— Ну так… — сделала сестра пол оборота шеей, склонив в итоге голову на правое плечо. — я аккуратно.

— А сумеешь? — недоверчиво взглянул я на неё.

— Обижаешь! — расплылась она в улыбке и копья полетели в сторону девиц, одна из которых как раз, медленно и с садизмом, занесла руку для последнего рывка по утоплению бедолаги, которому дали пред смертью пару глотков воздуха отдышатся и покашлять.

Расстояние от нас до них — около пяти ста метров. Скорость копья — около семи ста метров в секунду. Результат — за две трети секунды полета, и копья, преодолев разделяющее нас расстояние, копья вошли в камень набережной до трети своей длины. Ни в кого не попали, никого не задели, но в этом и была цель сестренки — два копья, воткнулись ровно меж трех девиц, просвистывая у них под носом, и отсекая одну от другой.

Девки замерли с испуга и шока, позволяя парню сделать еще хотя бы пару глотков воздуха полу заполненными водой легкими. Кричать им что-либо с такого расстояние бессмысленно, и сестрёнка вместо слов, прицелилась к целям с еще большим желанием их запугать.

Еще шесть копий поочередно воткнулись с разных сторон от тел уродин моральных, пусть и красавиц физических. Каждая из дур, оказалась как бы в клетке, пусть и без одной стены. Пусть и не плотной, и свободной — копья от их туш расположены на расстоянии, сестра не стреляла так, чтобы они попали в упор к телам малолетних сучек, боясь промахнутся, или того, что за секунду полета снаряда, они могут дёрнутся с места, и сами себя в итоге насадить на копьё.

Дуры замерли еще сильнее, кажется даже забыв, как дышать. А потом взвизгнули, да так, что слышно было и тут, и отчетливо, и роняя пожитки, в виде школьных чемоданчиков, и теряя туфли на ходу, полезли выбираться с намытой косы наверх, на набережную, пользуясь нашими же копьями как ступенями. Парадокс!

Пацан, через некоторое время выполз на песочек, а мне стало интересно, что там за намыв такой, если в полуметре от него — длина вытянутой руки девицы — уже глубина, что можно утопить мальчугана лет двенадцати. И почему в песок не проваливаются ни сами девки, что на нем сидели на кортах, пока топили, ни пацан, что кашляя и еле двигая руками, выползает на песок, чтобы отдышатся, и вновь порадоваться тому, что жив, и не утоп.