Или же просто начать выносить всем мозги морально, чтобы у людей истерика началась и на нас сам начали кидаться с кулаками. А мы стояли как истуканы, игнорируя нападки людей, что ничего не могут нам сделать, попутно продолжая выедать мозг чайной ложечкой.

Я — за первый вариант! Как бы это странно ни звучала. Сестра — за второй! Она его сама и предложила! Но какой выбрать, мы, пока чистили зубы, умывались, одевались, и даже шли до школы в сопровождении матери, так и не решили.

И вот, когда мы все-таки определились — вариант сестры! мой уж слишком радикальный — нас вновь ожидал нежданчик: мы даже на порог школы не попали! Не пустили!

Оказалось, та бумага, что принесла в школу мать от врача, та, за весьма крупную взятку, просто филькина грамота и ничегошеньки не значит! Нужную справку не может выписать один врач в одиночку! Нужна целая комиссия! И её прохождение, заверенный кем-то бланк, куча печатей, ну и так далее — бюрократия!

А без этих медицинских бумаг, нас даже на порог школы пускать не имеют права! И этому правилу неукоснительно последовали. А вдруг мы заразные⁈ Пшли! Пшли от сюда!

И пришлось идти, хоть мать и ворчала, поминая почем зря, всех и каждого, только в основном, почему-то, прохожих — они то тут вообще причем⁈

Оставила нас в квартире, убежала на работу. Вечером вернулась, сообщив нам радостную новость — эту неделю мы еще не учимся! А на следующей неделе, на самый первый день недели, она записала нас на прохождение полного медосмотра с получением всех необходимых справок и так далее. Готовится к нему ненужно, но! Пройдет ведь неделя! Ну, её часть… Другие детки уже будут учится! И уж мать то проследит, чтобы мы не отстали от программы.

Учитывая, что отстаём «по программе» мы только в поклонах, да и то, от нежелания это делать, а не незнания, то учить нас мамке просто нечему, но она ж найдет! Вот точно найдет! Уж она постарается!

Поздно вечером, когда нас уже укладываться спать, вернулся отец. Вымученный, бледный, какой-то дерганный. Обсуждать прошедшее даже после вопроса мамы «ну как прошло?» он не стал, и я результатов его похода тоже не узнал. Да он так то даже и есть то не стал, сразу в койку, а раздевала его вырубившеюся тушку уже любимица-жена.

Наших удостоверений охотника при отце уже не было. Зато «пахло» от него какой-то чужеродной магией, что пропитала его всего насквозь, и одежду, и тело. И мне стоило большого усилия смыть всё это с человека, не обладающей собственного дара к силе. Так, что случайно не покалечить в процессе.

На следующий день, батя ускакал на работу с утра еще до того, как мать встала с кровати. Из еды — только пирожок, одежду и то застегивал на ходу. Куда он так торопился — ума не приложу, но его дело, не моё.