Отец молча стиснул зубы, в ответ на мои довольно резкие заявления, которые мне бы не хотелось воплощать в жизнь, ведь без квартиры, магии к ней привязанной, я лишусь фактически всех своих сил, став беспомощным и беззащитным. И это будет даже не уровень нынешней силы сестренки! А куда-куда-куда что-то более хилое! Жалкое… и на восстановление уйдет опять-таки — лет пять мира материального, и где-то полстолетия, или четверть от него, фактического времени, проведённого в Хаосе.

— Только одна просьба, — продолжил я свою речь, глядя на отца, — верни нам наши карточки охотников.

— Их нет, — ответил отец, скрипнув зубами и сильно нехотя, — их «разобрали», чтобы вытянуть данные.

— Ты идиот. — коротко прокомментировал я, и уже сам, покрепче прижал к себе сестру, что разнежилась у меня на руках, и наконец перестала плакать.

Почему-то захотелось поцеловать её в лобик, как ляльку, как мать целует своё дитя… и ведь по факту, она и есть моё дитя, мой творенье! Существо, что стало очень ценным для меня, выделяющееся на фоне всех прочих.

Родители… да, они ценны. Годы, проведенные в Хаосе, что я ходил туда как на работу, и возвращался сюда, к ним… домой, в безопасность! Это место, стало мне домом! Эти люди, моей семьей! Это всё, такая жизнь, извратило мою психику до неузнаваемости! Я стал совсем иным человеком, чем был тогда, много лет назад.

И двадцать лет, проведенный вместе с сестрой, тоже повлияло на мой разум. И куда сильнее, чем я могу себе представить. Она… впилась в мой разум и душу, стала частью моей жизни, стала… тем, кого я и создавал, для чего когда-то и была созданная эта Кукла, которую я по прихоти называю «сестра».

Она мой боевой товарищ, подруга по жизни, телохранитель, любимая дочка, просто приятный собеседник, и человек, что будет со мною всегда. Вечно!

И если выбирать между родителями, к которым я прикипел всей душой как людям, что всегда были рядом и с которыми было хорошо, и своим твореньем, что часть моей души — я выберу последнее. И пускай все катится… да куда хочет.

— Чтож, тогда нам тут больше незачем оставаться. — грустно улыбнулся я, и начал провалится в пол вместе со своей боевой подругой, что кажется, просто уснула у меня на руках.

Погружаться в пол медленно, не желая её разбудить.

— Стой! — воскликнул отец, рефлекторно вытягивая руку, словно бы пытаясь остановить, но не двигаясь с места.

Я остановился, зависнув на треть погруженный в ковер пола, поглядел на отца, что теперь решил помолчать. Склонил голову на бок, задавая немой вопрос, но не получил ответа. Продолжил движение вниз, видя, что собеседник не особо-то горит желанием что-либо делать или начинать разговор, продолжая стоять истуканом, со странными и смешанными чувствами на лице.