Впрочем, те, кто шел против её зама, прощался с жизнью тоже, но быстрее, не столь мучительно для родичей, и где-нибудь в пруду. Если дело не касалось ущерба фирме, проштрафившийся нерадивец мог отделаться только личным утоплением, и его семья была бы не тронута. А вот если касалась… да уж если к делу подключалась кочерга… эти двое стоили друг друга на все сто! Хоть и ненавидели друг друга на двести.

Но несмотря на всю ненависть, у них даже есть общие дети! Хоть их и рожали суррогатные матери — весьма и весьма дорогое удовольствие в Залихе, да и не только. Впрочем, не общие у них тоже есть.

Но сейчас, по телефону, они общались меж собой вовсе не как пара или даже бывшая пара, и даже не как коллеги и тем более не как начальник и подчинённый. Сейчас разговор, инициированный Брюсом, шел в стиле разборок мафиозных лидеров! Коими эти двое, по факту, и являлись. Один, реальны, другая — «в законе», но с еще большей кровью на руках.

И разговор этот, если опустить мат и поэтические эпитеты, которым эти двое жестикулировали на том же инстинктивном уровне, что и лексикой, то сводился их беседа к довольно простому наезду:

— Чего там твои пиздошлюшки опять учудили⁈

А если добавить поэтику…

— Уважаемая коллега, вы не могли бы мне объяснить, пожалуйста, блять, что случилось при выполнении вами акции в одной из башен города, где ваши пиздошлюшки, сотворили неизвестно что, и теперь весь город, сутки! Сцука! Из-за такой вот нелепой мелочи, стоит на ушах.

В общем — уважаемый сударь, прошу изволить сесть на хер собачий пожалуйста.

Эпитеты, равно как и мат, эти двое в речи почти не замечали, говорили быстро, спокойно, но при этом эмоциональную напряжённость речи услышал бы каждый. И зам директор, что и начал этот разговор позвонив директору, отчаянно пытался узнать, что там, блин, опять, случилось, что теперь весь город на ушах? А директор же, пусть и знала о конкретно этой ситуации немного, о своих иных планах, и о том, что там они собирались делать, говорить заму этого всего не собиралась даже в край.

— Мои пиздошлюшки? Это твои людишки там опять что-то наворотили! — кричала она, если убрать эпитет и прочие.

— Мои? Мои должны были просто доставить твоих на место! Все! Максимум караулить внизу! А теперь они арестованы! И эти… полицейские свиньи! Отказываются их выдавать! За что мы им деньги вообще платим⁈ — негодовал зам, которого искренне волновало, почему полностью лояльные и даже закормленные копы, никогда не влезающие в дела их компании, вдруг взбрыкнули, и стали массово путать берега, а теперь еще и отказываются отпускать их… его! людей.