Так что тело папки навсегда останется в тайнике. Я сделаю… из него артефакт, вместилище силы, четвертый столп моего могущества, точку баланса того мира средь Хаоса, тайника, чтобы мне не требовалось постоянно поддерживать его целостность вручную. Да, мне не хотелось бы такое вытворять с телом родителя, но лучше так, чем дать ему там просто валятся. Как и просто распылить на ману.

Да, получившийся столбик будет слабым, но у меня и так все столпы силы неравнозначные. Мой конструкт в квартире, я сам, сестра, все три отличаются друг от друга по силе на порядок или даже на несколько, так что еще один такой столбик с на порядок меньшей мощностью не будет чем-то уж слишком странным. Главное, распределить ножки стула так, чтобы самые слабые принимали исключительно соизмеренную своей силе нагрузку.

— Ах… — вздохнул я, выйдя из думы. — Мать проснулась, похоже сейчас решит опять пойти проверить у подъезда, не… что вообще она там хочет найти увидеть?

— Не знаю, думаю, она просто не находит себе места, — печально вздохнула сестрица, — И я ей понимаю. — она встала и подошла к окну, посмотрела вниз, во двор, на дом напротив, и опять куда-то на асфальт, — там столько машины… как бы она… или…

— Пошли, огорошим ей, сразу двумя новостями. — начал я подымаюсь с пола, а сестра отвернулась от окна, развернувшись ко мне.

— Нет, ты не пойдешь. — сказала она сурово.

— Почему? — замер я, в позиции «пулу встал».

— Если она увидит тебя таким… то у неё точно сердце встанет. Сиди тут… я, сама все расскажу. — всхлипнула она, и быстрым шагом, словно бы убегая, отправилась в соседнею комнату.

Но бежала она не от проблем или решения. А напротив — боялась потерять набранную решимость, если задержится. И бежала она к матери, чтобы поревев у неё на коленях, все ей рассказать. Вернее… ту, легенду, что мы тут придумали, сказать, что видели отца в том доме напротив как раз в тот миг, как там что-то взорвалось.

Что видели его обезображенное до неузнаваемости, ставшее ошметками тело на асфальте, которое забирали какие-то странные люди в спецовках. Что… мы следили за ними какое-то время, но потом… сестра не рассказала матери, что было потом, просто начала реветь навзрыд белугой.

Мать же, какое-то время не верила, отрицала, не признавала, но потом… потом её глаза тоже затопили слезы. Но ненадолго, очень — плачь сменила какая-то хладнокровная решимость, и она, аккуратно отстранив не ожидавшею такого и вошедшею в раж плача дочку, куда-то направилась. Вышла из комнаты. Оделась… нет уж, нет! Фигли я тебя мам, куда-то отпущу! Будешь сидеть тут! В безопасности!