Сначала вычистила свой «офис», поставив на место уволенных красавиц, наскребенных по сусекам города уродин. Кого подняв с низов, кого вообще приняв с улицы. Поговаривают, она даже по притонам и бомжатникам шарилась, ища людей нужной внешности на эту работу! И точно предлагала её дамам нужной комплекции из обезьянника, загремевших туда за дебоширку, пьянство, или еще какую иную мелочь. Предложения «или в тюрьму, или в полицию!» там звучали на полном серьезе.

Интересовали её в первую очередь толстушки, чтобы… даже по части худобы, они не были её красивее! И слух об этом прошел по стране средь нужных ушей, но пышка с поста не полетела, как думали, ждали и надеялись многие, а вот толстушки со страны стали стекаться в город, жаждя получить пост, власть, и зарплату побольше.

И вот уже с постов летят и девушки нижнего офицерского эшелона, а их место занимают по-настоящему уродливые и ни на что неспособные жирухи. Какой полицейский из человека, что и ходит то с трудом? Какой толк от опера, что о следствии знает только это слово, услышанное в какой-то отоме игре?

Департамент зашатался, в полиции начался творится бардак и хаос, но подстегиваемые угрозой увольнения и голодной смерти для родственников, оставшиеся мужики затянули лямку, и не дали департаменту упасть.

Выровняли позицию, и… полетели с высоких постов вслед за своими дамами — не нужны департаменту членоносцы! — так заявила на одной из пресс конференций пышечка, просидевшая на посту уже больше девятилетие и так и оставшаяся старой девой, ни скрывая ни слов, обзывая членоносцев членоносцами, ни эмоций в своей жаркой речи.

Причем, о речи этой, экспрессивной, не сожалела после, и тем более не раскаивалась. А вот за распространения записей своего выступления на той конференции, вела массовые аресты чудаков, до которых смогла дотянутся. В городе, без особых предлогов, просто за «подрыв авторитета власти» и за его пределами, по различным статьям, какие только можно было натянуть конкретному человечку.

На высоких постах остались одни никчемные жирухи, что лишь каким-то чудом держали департамент от полного падения. С низов, даже из рядовых! По итогу вычистили всех женщин, чья внешность не соответствовала новой норме, превратив полицию, в пристанище жирных и необъятных, уродливых баб.

Мужики скрепили зубами, глядя на все творящееся сумасбродство, писали жалобы, в министерство, мэру, в прессу… вылетали с должностей с волчьими билетами, и ладно если не в тюрьму с полным арестом всего имущества! А то ведь обиженная пышка могла обвинить бедолаг в нечестных доходах, и отобрать все честно нажитое, лишив семью единственного жилья, выкинув жену и детей на мороз.