Прибывшие бабы из начальства были красными как раки от злобы и возмущения, и напрочь не хотели нечего слушать от тех, кто что-то имеет против их гениального плана. Плана, который уже должен был завершится победой! А… в итоге привел к деморализации полицейских сил, тотальному упадку, и потерей важных кадров цепочки власти, жирных, но при этом толковых и способных к действию! И это было неприемлемо! А мужиков не жалко. Их много, они — массовка.

И неизвестно, во что бы это все вылилось, был бы второй акт резни, или бы всех загнали в зеркальный лабиринт поблуждать, или еще что, да к дому, в котором живут многие работники одной из пяти крупнейших компаний города, той, что отвечает за строительство и дороги, подкатил кортеж из нескольких машин представительского класса. Машин, это самой строительной фирмы.

Подкатил зам генерального, что был очень недоволен всей ситуацией в городе в целом, и действием полиции в последнее время, в частности. И узнав, какой беспредел происходит на территории башен, тут же метнулся туда. ЛИЧНО! И не ошибся с выбором фразы, описывающей то, что происходило на площади пред домом — пиздец на выезде.

Подкатил он со своими людьми как раз в тот момент, когда новое начальство как раз кое-как сумело организовать обратившихся в простую толпу полицейских. Угрозами, матом, тумаками, но организовало! И ввалились «корпоранты» не на периферию, туда, где бы их и не увидели, а почти в самый центр всего действа, пользуясь организованным для крупных дам коридором из машин почти к самому дому.

— Нда… — проговорил зам директора, покидая автомобиль, глядя на смурную толпу мужиков при погонах и кучу красных баб пред ними, — Я думал, что красными свиньями бывают лишь орки.

— Блать, сучья какашка! Какого лешего тебя сюда принесло? Иди дальше, прячься в своей норке, слоновий выкидыш! — не стесняясь в выражениях ответила ему одна из толстух, чьи телеса были не столь объёмны как у прочих, и даже скромными, не считая живота, зато морда была краснее прочих, что помидоры отдыхают.

— Ого, какие резкие слова. — улыбнулся зам босса крупной фирмы, и престал изображать из себя доброго дядюшку на утреннике, став серным, — Только сука старая, это вы тут на моей земле резвитесь! Свалили нахрен, пока я добрый!

— Ах так⁈ Твоя земля⁈ — стала еще более красной баба, а её «подружки» за спиной зашептались:

— Что этот выблядок вообще себе позволяет?

— Его земля? Его земля в сортире!

— А разве у нас не договорённость?

— Да пусть подотрутся своими договорённостями! Это наш, нахрен, город! И какие-то корпоранты не смеют нам, представителям власти! Тут указывать какое-то место!