— Да, но… прости… — погладила мать дверь, и пошла на кухню.

Заварила себе чай — все кофе я спрятал от греха! Посмотрела на часы, метнулась собираться, как видно на работу. Остановилась, посмотрела на приставленный к тому месту где был вход в зал шкаф, подошла к двери ванной, теряя весь свой запал на сборы, поинтересовалась.

— Вы меня не выпустите, да?

— На столе в детской лежат двести тысяч. Возьми их, и забудь о работе. — сказала сестренка, жестами показывая на все приближающегося мужика, и что пора сворачиваться или кончать, третьего просто не дано.

— Двести тысяч… — опустилась у матери рука, которой она трогала дверь, как и глаза, что она опустила в пол.

Видимо, ей было сейчас непросто, осознание того, что вон там вон, лежат деньги, равносильные ценности их с мужем квартиры, на которую они копили вдвоём десять лет, и потом еще пять лет выплачивали кредит… это непросто. Осознания того, что дети могут не просто зарабатывать, а зарабатывать вот так, это… приятно! Очень! Но в тоже время, заставляет себе почувствовать ненужной — а зачем вообще нужна мать, если… все вот так?

— Мам, ты не переживай, — проговорила сестренка, прижимаясь поближе к микрофону, и словно бы выйдя из ванной-корыта и шепча у самой двери, — ты нам нужна, и мы любим тебя! Просто… не ходи на работу. Мы за тебя переживаем. Когда… когда ты охотник, тем более такой сильный, любой обычный человек в родстве… это слабость! — мать вздрогнула, так как сестра завела разговор немного не туда, сказав лишнее, — но не для нас! — попыталась она оправдаться, — Для людей, что захотят нам навредить! Они попытаются… использовать тебя. Мы переживаем, мам! — и сестра замолчала, так как дед был уже совсем близко, но что-то как-то все не начинал кормить этих несчастных голубей!

Да что ему нужно то⁈ Начал бы, их крылья и воркования нас бы напрочь заглушили! Хотя… оно мне надо⁈ Еще и звук голубиной стаи отфильтровывать от голоса сестры! А я не умею!

— Мам! Ты нужна ребенку внутри тебя! — подал голос я, так как мне ненужно говорить в слух, чтобы стены дома воспроизвели мой голос.

И мать схватилась за живот и как-то странно покраснела.

— Отец не хотел бы, чтобы ты тут убивалась!

— Да, он всегда был заботливым. — пробормотала она в ответ, продолжая не пойми чему смущаться.

— Так что мам, не волнуйся за нас! Отдохни! Не заставляй нас волноваться о тебе! Нам ведь итак тяжело!

Но похоже последнее я тоже сказал за зря!

— Так я ведь хочу помочь! — вскинулась родительница на мои слова и тихонько стукнула дверь кулачком.

— Вот и помоги нам! Иди отдохни!