— Помоешь меня, мам? — подняла к матери свою заплаканную мордаху девочка, и мать улыбнулась, и погладила её по волосам.

И тут же слегка порезала палец об какой-то осколок, застрявший где-то в густых, пусть и коротких, волосах своей дочки. Нагнула голову девочки к себе, начав изучаться содержимое её шевелюры, и нашла еще несколько разно размерных осколков от пуль.

Боже, да что это⁈ — пронеслось в её голове, глядя на эту шрапнель, и захотелось начать орать, кричать, требовать, но… она сдержалась. Лина явно итак расстроенная из-за ссоры с братом, а если её еще и добить ворчанием… неизвестно чем это может кончится, в случае когда охотник с пятью звездами войдет в неуравновешенное состояние. Луше до такого не доводить.

— Пошли… почищу твою голову от всякого… мусора. — сказала женщина, улыбнувшись, старательно подбирая слова.

И Лина кивнув, отправилась в ванну. Включила воду, включила душ, разделась, не став снимать свою броню, залезла в чашу ванной, сев на дно, поджав к себе ноги, прижимая их руками, пряча тем самым от глаз матери расползающийся по груди огромный синяк размером со всю грудную клетку разом.

Пусть мать помоет мне голову и спину! — подумала Лина, когда ванную зашла её мать, — А остальное… остальное я как-то сама. Да и без брони это надо бы делать, путь и броню тоже, следовало бы помыть.

И мать не стала возражать против того, чтобы помыть сначала голову девочки, тем более что оно реально стоило того, и стоило бы надеть перчатки из кевлара для этих целей! Её дочку эти осколки в волосах явно совсем не трогают — Маргарет даже специально аккуратно чикнула по коже острым краем, проведя по ней как пальцем по стеклу! Но вот самой Маргарет эти осколки могут легко нанести существенный вред несмотря на малые размеры — иглы тоже маленькие, а кожу протыкают! И эти осколки, частенько тоже, столь же остры! Явно непростой свинец и латунь, и при неосторожности, могут не кожу порезать, а весь палец целиком отсечь.

И женщина старалась не ворчать и не взбрыкивать, находя в волосах дочери очередной осколок. Мыть старательно и аккуратно, прочесывать каждую прядь расческой, и вообще — проявляла всякую заботу и нежность, на которую она только была способна. А способна она на многое — она же ведь мать! А это её дочка! Любимая долгожданная! Первая дочка! Ребенок, которого они с мужем обожали и долго ждали! Ребенок, что не может не умилять!

Дочечка, что вызывает слезы радости одним своим видом! И… слезы горя, напоминая о муже, пусть и робкая надежда, что он на самом деле еще жив, и дети наврали ей, еще живет где-то глубоко в душе любящей женщины. Заставляя её ежеминутно спрашивать саму себя — а правда ли он погиб? Может… дети ошиблись? Не так поняли? И Майкл… жив? Просто… где-то задерживается? Да на худой конец в больнице её ждет! Вот!