— А я че, у пустоты что ли спрашивала кто последний⁈ Оглохли что ли все совсем⁈ Да берегов не видите…. А потом возмущаетесь⁈ Может вы тут так, просто так все стоите, языками чешите⁈

Скандальные пересуды, крики, гомон, и все та же толпа баб. Попытка обвинить нашу персону в насилии, что сеструха тут же законтрила в два слова:

— Тут есть камеры! — указала она на угол зала аптеки, даже не глядя туда, — И по ним будет все хорошо видно, кто на кого напал! Хотите присесть за нападение? Ну скатертью дорожка! А я максимум штраф за превышение самообороны получу! Да еще моральный вред стребую! В плюсе буду! Усекли⁈

Не усекших не нашлось, и толпа стала притихать. Однако медленно двигающаяся очередь, к медленно работающему усталому аптекарю, все так же двигалась… медленно. Намекая, что мы тут надолго, и неизвестно что еще, может за это время приключится.

Впрочем, что бы там не приключилось, сестренка явно наслаждается процессом! Быстро втянулась в разборки, и пока все прочие драли глотки на нахалку, красней от возмущения, и зверея от гнева, она тихо кайфовала, от рыканья на них, да посылов в пешие путешествия, и явно ни разу не принимала все эти оскорбления близко к сердцу.

Ей… плевать на это всё! И визжит недовольным секачом, она лишь для виду. Ей… явно нравится «ставить на место» всех этих теток! И задевать их за больное, да так, что те уже кидаются в драку, снова! И еще одна прилезла и огребла…

— Знай своё место, шалава длинноногая! Вымахала, ишь! А ума ни грамма!

И ногти этих дам, что словно когти у уличных кошек, желающих подрать личико уродки, сестре как бы нестрашны — она их до себя, даже и не допустит. И в итоге лишь нападающие злодейки, будут биты и валятся на полу — до пинания лежачих, сестрица пока не опустилась. Ногами в нашем кентавре, заведую я.

И в итоге. очередь… подсократилась! И мы проследовали к кассе, нагло оттесни силищею встать пред ней какую-то иную, длинноногую, но уже довольно старую, бабенцию, что тоже, хотела разобраться, явно привычным методом, да не смогла, будучи отброшенной прочь, словно уличная шавка, и утратив весь былой боевой дух, навалившись на кассу с меланхоличной усталой аптекаршей.

— Куда лезешь!

А, нет! Что-то еще осталось в этих пороховницах!

— Проблемы⁈

— Да никаких, но… а. эх… да при, при уже! Наглая стерва! Вот в моё то время…

Лина сделала заказ — аптекарь решила тоже поскандалить! Отказалась нам продавать часть лекарств! Видите ли, у нас, нет предписания от врача! Вот только предписание, не рецепт, и все выписанные мной на листок лекарство, не входят в перечень сильнодействующих или наркотических, продающихся строго по рецепту.