С другой стороны, окажись каким-то образом объект без магии, было бы еще хуже. Я бы не смог его почувствовать-найти! А значит — не смог бы с ним ничего сделать. Поэтому и просто «отмыть» пули от чужой маны нельзя! Нужно планомерно, этап за этапом, смывать с неё кусочек за кусочком, тут же заменяя смытую магию на свою, чтобы не потерять ни единого осколка, не забыть в теле ни единого куска при переносе.

В общем — меня мутит. Зато сестренка очнулась. Правда, у неё головушка бо-бо, и с координацией движений все плохо, нервы еще не оконца восстановились, но, что называется, живая, а это главное. К тому же родители уже дома, и с ними тоже все хорошо — как этому не радоваться?

— О? Вы вернулись! — зашла в комнату мать, увидев нас сидящих на полу.

Я подогнул ногу под себя. дырок на ней невидно, но все же… и ладно я успел до её прихода накинуть на нас пару простынок! Не видит мамка… нашей под копчёности, драности да голодраности.

— Да мам, мы дома. — улыбнулся я, старясь выглядеть как можно более приветливым и радостным.

Живым и целым!

— Что-то вы какие-то бледные… случилось чего?

— Можно и так сказать… — неопределенно сказал я, — но ничего серьёзного.

— Нда? — стала мать серьёзной. — А вот у нас случилось серьёзное. — и она, достав из внутреннего кармана делового костюма конверт, подала его мне.

От министерства образования… штраф, ага. Пять тысяч! Ма… мамашу нашу! Да папку, за попку… вчера… За что? А… за то, что в школу мы не ходим, ясно, ясно. И если не пойдем и дальше, штрафов будет только больше. Ясно, ясно. Сколько там стоит откуп от учебы? Двести-ка? Мне срочно нужны деньги! СРОЧНО!

— Ясно. — покивал я, глядя на штрафной листок, и подал его вместе с конвертом хмурой матери.

— Что тебе ясно? — проговорила она, принимая бумагу, — вы разобрались со своими проблемами?

— Можно и так сказать. — отвел я взгляд.

Ведь нас теперь, скорее всего, будут считать мертвыми! Тот взрыв… был ну очень сильным! И думается мне, после такого от тел не остается даже пепла. А значит, не найдя наших останков и нас самих, все решат, что мы — трупики.

Тем, кто хотел это все провернуть, это будет только на руку! Они раздуют новость, раскрутят её, и будут везде вещать о том, как славные герои, так лихо сдохли. Ну и о том, какую надежду-свет несет миру та девица-пустышка, и как печально, что такие юные дарования как мы, вот так вот погибли.

И это будет во всех СМИ, хотя еще дня два назад, эти «все СМИ» полоскали нас почем зря — видел я новости, пока кушал пирожки с сестренкой! Слышал, что вещают «из утюгов» и когда ехал в поезде, где тихо бубнило радио в углу.