Обвиняли нас там во всех грехах, и в убийстве, и в детоубийстве, и в избиениях, и насилии, и в том, что мы ненастоящие пятерки. И забывали о том, что и где мы чистили, словно мы и вовсе, никогда не ступали за грань разрыва в подземелья. А сейчас наверняка, все, что нам причиталось, нам припишут. Может даже что-то сверху накинуть, ведь мертвецам все равно можно не платить.

— Можно и так, да? — переспросила мать, — Так разобрались или нет? — свела она бровки над переносицей в кучку.

— Долгов за нами больше нет. — покивал я сам себе.

— Но и денег у вас тоже нет? — поняла всё правильно мать.

— Угу, — вновь кивок от меня, — но это пока! — поднял я пальчик вверх, хотя понятия не имею, когда и откуда это пока перестанет быть пока.

— А с Линой что? — подняла мать взгляд на мою сестру, как бы говоря «Чего это она тиха я такая? Сидит и ничего не делает?».

— Все нормально мам! — оживилась сестра, повернувшись в сторону родительницы и смотря на неё ничего невидящими, красными и слегка оплывшими глазами.

— Да вижу я, как все нормально! — проговорила мать, «спокойным и ровным голосом», — Алкаши в подворотнях и то лучше выглядят!

— Да все в порядке! — хотела она встать, но я остановил, положив ей руку на бедро.

Не встанет она сейчас! Не встанет… а мать напугает куда сильнее, чем она уже напугана сейчас. Не к чему маме видеть Лину…. Такой. Не сейчас.

— Угу, — кивнула мать и хотела разродится тирадой, но я открыл рот раньше.

— Она в подземелье ударилась. Головой. До завтра заживет, не волнуйся. Скорой, врача и прочего не требуется. — отрицательно замотал я головой, — Можем спорить. — улыбнулся. — Если до завтра не пройдет, будешь сама хлопотать как знаешь.

Мать, поджала губу. С одной стороны, ей хотелось кинутся и развести панику. Позвать врача, отца, вообще всех-всех, помочь, защитить, обогреть… вот прям щаз! Тем более что с травмами головы нельзя шутить! И нужно обратится к врачу как можно скорее!

С другой — мы охотники, и она обещала нам доверять. Так что… не согласится подождать со своей помощью до утра, она как-то и не может. Это будет… глупым капризом, и мать это понимает.

— Ну ладно. — сказала она, и развернулась на выход.

Дошла до двери, взялась за ручку, приоткрыла дверь и обернулась.

— И… с возвращением детки! Мы скучали!

— Что? Дети вернулись? — послышался из коридора голос отца.

И он сам через пару мгновений влетел в комнату, оттеснив мать с прохода.

— С возвращением, дети! Мы ску… что за вид? — сморщился он, разглядывая наши моськи.

И ладно еще, что простынка накрывает нас с головой! Словно плащи. И он не видит наших причесок! Особенно… причёски сестренки, что стала похожа на кусочек попкорна с мусором вперемешку. Бедная сестрица… она так гордилась своими волосами.