— А я ведь звонила по поводу лиходеев! — сморщилась она, продолжив свою речь, — Они там чем-то скрывали звуки и действия свои, но… все равно нет-нет, да проскакивало чего! Ну а уж как ушли… и ваши разговоры тоже, да… слышала. Не будете вы меня убивать, — внимательно, и с решимостью человека, вверяющего товарищу свою жизнь, посмотрела она на нас.

А подумал о том, что старушка явно нифига и ни разу не спортсмен, а кто-то из вояк, кто-то с передовой, кто ни раз ходил по краю смерти, и ни раз вот так вот, вверял свою жизнь другу-товарищу без оглядки и сомнения.

И судя потому, сколь дорогое у неё жилье, да и убранство там явно не из дешёвых, дослужилась старушка до чина высокого, и накопила себе на неплохую старость. А значит скорее всего, ни семьи, ни детей, у неё нет и в помине. Одна она совсем, одинешенька, и доживает свой век в этой богатой квартире словно в клетке золотой.

Но всё равно, вот ни разу, не теряет присутствия боевого духа! Не впадает в отчаянье, депрессию, и брезжит разве что по делу, вот как сейчас, и не боясь превосходящих сил, демонстрируя и храбрость, и смелость, пусть и граничащею с глупостью и безрассудством.

Уважаю, да, достойно, определенно.

— Не будете вы меня убивать, хоть что я вам скажи. Не такие вы, совсем. — помотала бабка головой, и помолчав с пол минуты, решила сама первой уйти, не дожидаясь, когда же мы наконец закроем дверь в вонючку, сделав полшага назад да взявшись за ручку двери, чтобы закрыть. — А трупы уберите. И правда воняют, — дополнила свою речь эта старая странная бабка уже почти исчезнув за дверью.

А мы, переглянувшись, тоже решили, что нам тоже пора. И закрыв за собой дверь, спустились на восемнадцатый этаж, зашли в холл, зашли в квартиру над нами, шлепая ногами по мокрому полу, ведь канализация все так же прорвана, и кто-то там, из этажей над нами, имеет некие запасы воды на черный день, чем и пользуется, сливая «излишки» в унитаз.

Дошли до комнаты «зал», где все та же дыра, куда все и течет, пусть и теперь уже даже не на шестнадцатый этаж, а через трещины в полу на этаж пятнадцатый. И тут нам пришлось разделится — я спрыгнул к нам на семнадцатый, в нашу комнату «зал», в то, что от неё осталось, а сестра кидала мне «чемоданы», что я ловил.

Подумал в процессе — сейчас же идеальный момент, чтобы в нас пострелять! Мы, а особенно я, сейчас как на витрине! Бери-шмаляй! Хоть из снайперки, хоть откуда!

Но как ни странно, стрелять в нас в этот момент никто не стал, и мы спокойненько перекидали мешки и спустились вниз уже вдвоём. Шкаф пред нами исчез, и мы занесли все набранное имущество в дом. В квартиру, а вернее — в один из её слоёв.