— Но ведь церковь вас отвергает… — ошеломленно выдал я.

— Она нас да. — кивнула женщина. — Но многие из нас верят в Свет.

Блин. Я об этом даже не подумал. Когда я решал, где остановиться, то основывался на том, что клирики сюда даже не ходят, а тут такое… М-да.

— Мы все это время скрывали твое присутствие от работников. — сообщила мамка. — Сейчас доктор освободится и осмотрит тебя. Если все нормально, то…

— Я покину вас тут же. — кивнул твердо, понимая, к чему ведет собеседница.

— Надеюсь, ты не в обиде. — поднялась со своего места женщина.

— Ни в коем разе. — выполнил легкий поклон. — Только…

— Только? — приподняла бровь мамка.

— Мне бы одежду. — отвел взгляд в сторону.

Собеседница кивнула и покинула комнату. Не прошло и пары минут, в нее вошла Дора и передала новые вещи, отводя взгляд в сторону.

— Что не так? — бросил я, поворачиваясь спиной и натягивая штаны.

— Мы приютили Вас, а теперь… — негромко сообщила девушка.

Накинув рубаху, повернулся и улыбнулся, надеюсь, подбадривающе.

— Все нормально. — отозвался и присел на кровать, чтобы намотать портянки.

Боль периодически напоминала о ранах, но как-то не смело, скромно. Стоило закончить наряжаться, поднялся и поправил рубаху.

— Веди, красавица. — скомандовал я и устремился следом за служанкой.

Мы вынырнули из комнаты и пошли к той двери, где был местный госпиталь.

Дора приоткрыла ее и указала войти.

Я смело шагнул в помещение и сразу же осмотрелся.

Пяток кроватей были расставлены у дальней стены, оставляя проход в метр. Украшений никаких, только окно между второй и третьей кроватью. Сейчас они пустовали, кроме самой дальней. На ней, укрытая одеялом до пояса, сидела девушка. На ней была легкая рубаха. И я бы сказал, что она была очень симпатичной, но…

Каштановые волосы были собраны на затылке, острый нос, пухлые губи и лицо, усыпанное бело-прозрачными точками. Рядом с ней сидел невысокий мужчина с носом-картошкой, и побитой оспой лицом. Сейчас его взгляд был собран, и он подавал ей деревяную ложку с каким-то порошком, держа вторую ладонь под столовым прибором.

Девушка открыла рот, принимая лекарство. После чего лекарь глянул на меня, а следом и на стену за своей спиной. Я прошел туда и прислонился, ожидая своей очереди.

Врач полез в сумку и достал какой-то пузырек. Сразу после этого в ту же самую ложку вылил содержимое. Серебристая жидкость качнулась в приборе, и мои глаза полезли на лоб.

Больная подалась чуть вперед, открывая рот.

— Стойте! — выпалил я, срываясь с места.

Движение рукой и ртуть — а это была именно она — улетела в стену, после чего стекла по ней на пол.