— Бредит. — отозвалась другая девушка. — Нам бы связаться с церковниками…

— С ума сошла?

Я не смог удержать себя в сознании и вновь окунулся в сон.

* * *

В этот раз я видел комнату. Интерьер был размыт и вдруг меня потянуло. Словно у меня нет ног или рук. Передо мной открылись двери и впереди показалась гора золота. Вот ее я видел отчетливо. Чего тут только не было: украшения, оружие, кубки и монеты. Со всей дури я влетел в нее и…

Снова оказался в первой комнате, и вновь неведомая сила потянула меня к закрытой двери…

* * *

Я пришел в себя рывком. Очередной удар о горку золота позволил открыть глаза.

Я был в той комнате, которую мне выделили в борделе. Я тут же ошеломленно осмотрелся вокруг. Интерьер тот же, только на кровати, в ногах, посапывала Дора. Именно ее приставили ко мне и тогда ночью она подхватила мое плечо.

Откинув тонкую простыню, заметил, что лежал я совсем голый. Правая нога вся перебинтована и грудь опоясали серые полоски ткани. Бурые пятна намекали, что раны все еще кровоточат. Но… я подвигался. Очень хорошо — подвижность на месте.

Я нагнулся вперед и боль резанула грудь. Поморщившись, толкнул сиделку.

— Эй. — сказал негромко и поразился своему хриплому голосу.

Веки девушки затрепетали в следующее мгновенье открылись. Она сонно посмотрела на меня, после чего резко вскочила. Деревяный табурет с грохотом упал на пол.

— Господин! — воскликнула Дора. — Вы пришли в себя!

— Долго я был в бреду?

— Четыре дня. — сообщила девушка, отправляясь поднимать стул. — Мы уже думали…

Я сжал челюсти. Черт-черт-черт! Это очень плохо! График и так был плотный, а теперь вообще все на волоске повисло. Я просто могу не успеть все организовать!

— Я позову госпожу. — поклонилась сиделка и пропала из комнаты.

Только дверь мягко встала на место на прощание. Скинув одеяло, поплелся к своей одежде. Вот ведь! Штаны на выброс, рубаха на тряпки. Нужно попросить новое.

В этот момент дверь распахнулась и в комнату вошла местная мамка. Она прикрыла за собой деревянное полотно и твердым шагом подошла ближе.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она, оглядывая меня изучающим взглядом.

Я прикрыл самое дорогое. Уверен, она все и так видела, когда меня отмывали от крови, но все же… Стыдно как-то.

— Бывало и лучше. — поморщился в ответ.

Женщина подошла к кровати и грациозно уселась на табурет. Я же стащил с ложа одеяло и накрыл себя, словно халатом, сведя края на животе и придерживая их руками.

— Мы наказали ее. — сообщила женщина.

— Ее? — удивился в ответ.

— Да. — правое крыло носа собеседницы пренебрежительно дернулось. — Одна из наших девочек подкармливала бездомных и через них сообщила в церковь о твоем местоположении. Больше она никому ничего не скажет.