— Он ребенок. — отозвался грустно. — Ваш соратник. Ему расти и расти еще.

— Он герой. — с достоинством выпалил центральный.

Я приподнял взгляд и почувствовал, как по щеке потекла одинокая слеза. Теперь по моей вине гибнут те, кого мы — чиновники — должны защищать. Женщины и дети самые уязвимые слои населения и не должны так просто погибать. Это… неправильно.

— Вы могли его уберечь. — сказал негромко. — Просто попросили бы постоять в стороне. Что я один смог бы против пятерых?

Я выдернул кинжал и приложил правую руку к ране. Зашипев от тупой боли, прижег рану. Видимо, я переступил какой-то порог и больше не чувствовал, что тело изранено. Только жуткую усталость. Хотелось лечь прямо тут и уснуть.

— Это его выбор. — гордо заявил главный. — Его деяние не забудут.

Я грустно ухмыльнулся. Сначала Приам оказался редкостной падалью, потом выяснилось, что Его Святейшество связан с темными, теперь вот это…

— Может что-то в консерватории подправить? — сказал негромко.

— Что ты несешь? — с насмешкой отозвался клирик. — Что такое консерватория?

Я же пытался сбросить эмоции, которые начали шалить. Боль и горечь вырвались на свободу и подогревали ярость. Резерв льда уже был заполнен до этого и посверкивал третью доступного объема и потому больше не получалось очистить голову.

Надо мной зажглись шесть точек и тут же разогнались до белого цвета. Волевое усилие и тени вокруг пропали, выжженые конструктом. Я услышал треск и на землю посыпались яркие белые искры. Огонь мне больше не доступен. Однако и ярость перестала разрывать душу.

— Всем приготовится! — услышал голос центрального.

На них я не смотрел. Я прощался с пареньком, который ради мрази пожертвовал своей жизнью. Один снаряд сорвался со своего места и медленно подлетел ко мне. После чего опустился в центр груди. Маленькое тело опало пеплом.

— Прощай, Кут. — прошептал и поднял взгляд.

Светлые окружили себя щитами и встали плечом к плечу. Думают, что количество спасет их от моего возмездия? Ну-ну. С другой стороны, оно и хорошо — значит мне хватит оставшегося резерва.

— Ты не убьешь нас! — заявил оратор.

Я же смотрел даже не на них, сквозь них. Мысленно я готовился к рывку. Будет больно. Очень больно, но так нужно.

— Я и не собирался. — отозвался я. — Вы не достойны быть убитыми.

Сделав три глубоких вдоха, приготовился действовать.

— Я вас казню. — сказал твердо и побежал вперед.

Бедро тут же отозвалось болью, но, скрипя зубами, я не сбавил темпа, хоть и чуть не полетел кувырком. Пять точек над головой слепили противников, они прикрывали свои глаза предплечьем или пытались сделать козырек ладонью.