— Вечно ты, Плетнева, замки воздушные себе надумываешь. Может, он вообще женат, как твой бывший. Опять на те же грабли?

— Не-е, — замотала головой Софа. — Димка не женат, я же спрашивала… Точно помню.

— Ага, так он тебе и сказал всю правду… Все они тут в горах неженатые или разведенные, пока вниз не спустятся… Или вообще с моря не уедут, понимаешь меня?

— Ой, да ладно… Что за проповеди? Имею я право на интрижку? Взрослая уже. Что ты как мамка, в самом деле? Сеструхе своей с ее женишком жизни не даешь, и на меня теперь переключилась?

— Я же о вас забочусь, — насупилась Лиза.

Она понимала, что Софья не слишком сейчас следит за словами, а все-таки этот удар прямо по больному поразил ее.

— О себе позаботься… И вообще, знаешь что?.. Мне кажется, дело не в нас вовсе, а в тебе…

— В смысле? — глаза Лизы сузились до щелочек.

— В коромысле, Громова! Сама подумай! Ты к нам не лезла со своими нравоучениями до… В общем, пока Игнат был жив, а теперь как с цепи сорвалась. Завидно тебе, что ли? Что у кого-то с мужиками все складывается…

— Ты что несешь, Плетнева? — процедила Лиза.

— А что? Скажи, что я не права?

— Дура… — выдохнула Лиза.

— Сама дура… Еще и завистливая…

Лиза отвернулась, сдерживая слезы, некоторое время ей удавалось себя контролировать, но вскоре плечи ее мелко затряслись, и послышались всхлипы.

— Лизка, ты что, плачешь? Лиз! Ну ты чего? — София поползла к подруге. — Прости меня, я спьяну и не такого могу наговорить, ты же меня знаешь… Короче… Ты самая лучшая подруга на свете, и сестра ты хорошая, Женьку столько лет вместо родителей тянешь в одну каску. Вот я овца! Наговорила херни, прости, а?

Софа обняла подругу, та прижалась к ней и, всхлипывая, проговорила:

— Нет… Ты права, Софка… Мне надо было это от тебя услышать. После того дня — я сама не своя.

— Ну, ну… все хорошо, ты сама учила меня быть сильной, как ты там говоришь? Ты у меня сильная, у тебя все получится…

— Так еще хуже. Это слова Игната… а мне иногда кажется, что я никогда не смогу быть сильной… Как он.

— А тебе и незачем. Глупышка, мы же девочки. Это пусть вон мужики меряются, а мы, в случае, чего можем хитростью взять. Да?

Лиза помотала головой, насколько могла, не разрывая объятий.

— И много ты хитростью взяла? Вон как прошлый тебя поматросил.

— Громова, не начинай… — низким сердитым голосом ответила та.

— Ладно… Прости.

— И ты меня прости, Лизка… я тебя так люблю… Давай спать ложиться, я так сегодня устала.

Девушки расползлись по своим спальникам, Софа легла первой и ойкнула.

— Ты чего? — спросила Лиза.

— Блин, всю задницу себе отбила об этот чёртов металлоискатель.