Но затем Витя Козлов чуть нагнулся к дочери и что-то сказал — и внимание Марины тотчас переключилось.

Официанты активнее заскользили по залу, будто тренировались для этого вечера всю жизнь. Белые перчатки, серебряные подносы… На столах появлялись блюда — мясо с изысканным гарниром, рыба, мелкие закуски в крошечных тарелках. Зал наполнился ароматами специй, вина и прожаренного мяса.

Я взял в руку вилку, но есть не спешил. Внутри всё равно было слишком напряжено, чтобы почувствовать вкус. Кусок встал бы поперёк горла.

И тут я заметил движение у нашего стола. Марина. Она поднялась со своего места рядом с Виктором и медленно пошла в нашу сторону. Марина шла как хозяйка этого вечера, и многие в зале провожали её взглядами.

Марина подошла и остановилась напротив нашего стола.

— Поздравляю, — сказала она с лёгкой улыбкой и подняла бокал. — Ты сделал шоу зрелищным.

Говорила она, глядя на меня, глаза её скользнули и на Сашу, и на Свету.

Я заметил, как Саша напрягся, сжал губы и посмотрел на неё в упор. А Света… Света сидела тихо, но её взгляд украдкой пронзал Марину насквозь. В глазах матери было слишком много всего… нежность, боль, гордость и тоска. Она смотрела так, как может смотреть только мать на дочь, которую не видела десятки лет.

Марина снова задержала взгляд на Свете чуть дольше, чем требовали формальности. И в этот момент я заметил, как в её глазах дрогнуло что-то. Будто внутренний отклик, странная дрожь, непонятная даже ей самой.

Она отвела глаза, но слишком поздно. Я видел, что в ней что-то зашевелилось. Пока она ещё не понимала, откуда это чувство, но зерно уже упало.

— Благодарю, — ответила Света.

Снаружи Света выглядела спокойно. Но я знал, что внутри у неё бушевала буря. Ей хотелось вскочить, обнять Марину, сказать правду. Но вместо этого она выбрала маску изо льда. И это был единственный способ удержать себя в руках до того момента, когда маска будет сорвана.

Голос её прозвучал холодно, даже формально, будто она разговаривала не с собственной дочерью, а с чужой женщиной из официального приёма.

Её слова повисли в воздухе, и Марина слегка нахмурилась, но быстро снова натянула улыбку. Она кивнула нам и отошла к следующему столу, даже не задержавшись. Будто хотела скорее сбежать.

Виктор поднялся из-за стола медленно, с достоинством. Официанты тут же подскочили, наполнили его бокал, и зал словно притих, ожидая речи хозяина. Козлов встал в полный рост, поднял бокал, глядя на всех с тем самым холодным выражением лица, которое я слишком хорошо знал.

— Сегодняшний вечер, — начал он, — мы посвящаем силе. Силе духа, силе дисциплины.