род, – продолжала дама, – как бы это сказать… гнусно прославлен. А тут ведьма спасала людей от чудовища! Немыслимо! – Невероятно! – поддержали ее остальные зеваки. – Мы удивлены! Ведьма-спасительница! – Что удивительного? – хмуро буркнула я. – Говорю же, я зарегистрированная законопослушная ведьма. – Это было потрясающе! – Дама прижала руку к пухлой груди, выражая степень своего впечатления. – Как вы бросали заклинания в ту тварь! Эрвин, я говорила тебе, что ехать надо сюда, а не в Уистоншир! Где бы мы еще такое повидали? Сквозь зевак протолкался неприметный человечек с таким блеклым лицом, что казалось, будто это ожила серая ночная бабочка. Он протянул мне бумажный сверток, на котором красовался герб – лев с иголкой в лапе. – Это вам, барышня, – сказал он и объяснил: – Там фартучек, полотенце и прихватки. Я Томас Сандерсон, здешний портной. Ежели потребуется, заходите, там визитка и адрес. Да, похоже, я сумела поразить здешних обитателей не только своими десертами. И кажется, тут у меня нет врагов. Я улыбнулась, поблагодарила портного и сказала: – Сегодня будут десерты из ананасов. Надеюсь, они впечатлят вас не меньше. На том обмен любезностями и завершился. Я вошла в «Цаплю». Лука, который мариновал на кухне очередные стейки, помахал мне и, когда я переоделась и встала к своему столу, спросил: – Что это за дрянь-то была? – Понятия не имею, – призналась я. – И мне, честно говоря, страшновато. Первым делом я взялась за торт с ананасом и горьким шоколадом. Когда я училась кулинарии, лишь по рассказам знала, каковы ананасы на вкус, и считала, что в них кислоты всегда больше, чем сладости. Но в тех плодах, которые вчера привез Марун, не было ни следа кислинки – они окутывали рот такой сладкой свежестью, что хотелось петь и танцевать. Значит, торт. Потом творожное бланманже с манго и на скорую руку кокосовые шарики с ананасом и воздушным сыром. Но сначала, конечно, торт с его тропической свежестью, нежнейшим бисквитом и сливочным кремом. Я взялась за шоколадный бисквит и, взбивая масло с сахаром до пышной массы и добавляя яйца по одному, внезапно поняла, что моя рука уже совсем не болит. – А тебе местные говорили, что наш род гнусно прославлен? – поинтересовалась я, смешивая муку, какао и соль в отдельной миске. Половина мучной массы пошла в яично-масляную смесь, и я принялась все взбивать, чтобы потом добавить сметану. – Говорили, конечно, – рассмеялся Лука. Мясо отправилось мариноваться, и он, вымыв руки, взялся за рыбу. – Но, знаешь, брань на вороту не виснет.