над кроваткой, на ней разные звери. Толкнешь ее, и они поплывут. Конрад вздохнул. Он смотрел на меня веселыми темными глазами, что-то негромко лепетал и совершенно не хотел спать. Зачем вообще спать, если есть папа, который носит тебя на руках по комнате, и так хорошо горит маленькая золотая лампа, и за окном уже расцветает весна, а впереди лето, и на Коровьем лугу снова будет кулинарный конкурс, только Азора теперь возглавит жюри. – А Глория заканчивает первый класс в школе и первый курс в своей академии магии, – с гордостью сказал я. Конрад агукнул. Он обожал старшую сестру и замирал от восторга, когда она брала его на руки. Я боялся, что Глория станет ревновать или чувствовать себя потерянной и забытой, но нет, ничего такого не случилось. Возможно, оттого, что никто о ней не забывал: она была нашей драгоценной старшей дочерью. – Все учителя ее хвалят! – продолжил я. – Летом она поедет в столицу сдавать экзамен. Так что не реви, ей надо хорошо спать. Конрад вновь согласно агукнул, протянул ручку и осторожно дернул меня за косицу в бороде. Я рассмеялся, и он улыбнулся в ответ. Вот ведь как: говорят, что маленькие дети не умеют улыбаться, а Конрад улыбнулся сразу же, когда увидел меня в первый раз. Он словно бы узнал меня, и это было счастьем и гордостью. Я носил своего сына на руках и был счастлив по-настоящему. – А мама вчера написала большую статью для кулинарного журнала, – с гордостью сообщил я. – Ты знаешь, какая она прекрасная повариха? Она готовит лучше всех в королевстве. Да и вообще… – Конрад снова дернул меня за бороду, и я поцеловал его кулачок, маленький и крепкий. – Она лучше всех, и я ее люблю. Конрад пролепетал что-то бессмысленно-ласковое, и я заметил, что его глаза темнеют – к ним снова шел сон. Я осторожно положил сына в кроватку, улыбнулся ему и сказал: – Спи, мой хороший. Я тебя люблю. Конрад рассмеялся и стукнул маленькой круглой пяткой по моей руке.

Самый вкусный пирог в мире

Самый вкусный пирог в мире Глава 1 Виктор Мой самый любимый момент – когда десертная вилка мягко входит в пирог. Удовольствие. Предвкушение. Желание чего-то нового. Этот пирог был с грушей, лимонной цедрой и орехами. Я не очень люблю сладкие пироги, но сегодня мне вдруг захотелось попробовать чего-то нового. Погребок на Малой Морской подмигнул мне золотым фонариком, и я подумал, что давно не заходил в такие вот погребки. Когда ты ресторанный критик, то будешь обедать и ужинать там, где подают еду на чиньском фарфоре, а за соседними столиками сидят банкиры, артефакторы и дворяне. Когда ты самый знаменитый ресторанный критик королевства, то тебе предложат самое лучшее. Но когда ты помнишь, что поднялся из низов, тебе обязательно захочется иногда посещать погребки и кабачки, забегаловки и таверны, чтобы не забывать тот путь, который остался у тебя за спиной. Этот погребок под названием «У трех кошек» открылся совсем недавно: я проходил по Малой Морской месяц назад, и на этом месте была просто заколоченная дверь. Но, спустившись по лестнице, я обнаружил вполне приличное и даже милое заведение. Изящные деревянные столики, светлая обивка стен, морские пейзажи на этих стенах – все говорило о том, что в погребке заправляет женщина. Официантка протянула мне книжку меню, но я устало откинулся на витую спинку стула и коротко попросил: – Принесите кофе и пирог. – Сладкий? Мясной? С курицей и овощами? – Любой, мне все равно. Какой чаще берут. Девушка кивнула и ушла за стойку. В ожидании заказа я рассматривал посетителей: здесь в основном были незамужние барышни и семейные пары. Заведение претендовало на то, чтобы стать приличным. Возможно, одним из лучших в этом районе. Что ж, посмотрим, что они могут для этого предложить. Я как всегда попробовал расслабиться. Сказал себе: я не лучший кулинарный критик королевства, чьи статьи возвышают и разоряют заведения. Я просто зашел поесть и отдохнуть. Это отключило мою внутреннюю тревогу. Официантка пришла с подносом ровно через три минуты. Хорошо. Не заставляют гостей ждать. – Кофе. Пирог, – улыбнулась она. – Что-то еще? – Нет. Я подумал: хорошо, что ни один из поваров, официантов, хозяев кафе и ресторанов не знает меня в лицо. Это лицо могли бы набить, ну или старались бы показаться лучше, чем есть. А мне нужна правда о еде. Только правда. Всегда. Я вонзил вилку в золотистое тело пирога, истекавшее грушевым соком. Мной вдруг овладело предвкушение чего-то очень хорошего. Важного. Настоящего. Пирог был вкусным. Впрочем, нет, это