Глория, верно? – Глория Фьярвисдоттир, – с достоинством представилась прекрасная повариха, и в ее голосе скользнули далекие ледяные нотки, которые намекали, что я не должен пересекать определенных границ. Фьярвисдоттир? Не может быть, чтобы ее отец был гномом! Ни одна эльфийка не допустит такого. – Я Виктор Шмидт, – назвал я свое настоящее имя и дальше тоже почти не соврал. – Спортивный журналист, оказался тут неподалеку и… Глория, ваш пирог – это что-то непередаваемое. Я в восторге, правда. Давно вы здесь работаете? – Открыла «Кошек» месяц назад, – сдержанно ответила Глория. Она держалась так, что это невольно раззадоривало меня. С ней хотелось говорить. С ней хотелось быть рядом. – Теперь я ваш постоянный клиент, – сообщил я и, вынув из кармана полновесную золотую крону, протянул ей. – Мои чаевые. И знак глубочайшего уважения. Губы Глории дрогнули в едва заметной улыбке, но в глазах заплескались хрусткие льдинки. Нет, не может быть, чтобы она что-то заподозрила! – Это слишком большие деньги за две порции пирога. Что вам нужно, Виктор? – Ничего. – Я почувствовал некоторую растерянность. Ни один повар никогда не отказывался от полновесной золотой кроны. – Мне очень понравился пирог, Глория… Не подумайте плохого, я не хотел вас обидеть… – Расплатитесь по счету, – посоветовала она. – Благодарю вас за добрые слова, буду рада увидеть снова. И скользнула на кухню светлым призраком в белой поварской одежде. Я удивленно уставился ей вслед. * * * Глория Хороший домовой – первое дело на кухне, а у меня их было целых три. Когда я с грохотом и треском провалилась на выпускном экзамене, родители приехали ко мне вместе с ними, словно поняли, что я планирую делать дальше. – Попробуешь пересдать? – спросил отец. Он всегда болел за меня душой, я была старшей и, теперь точно знаю, самой любимой из его детей. – Они не посмеют тебе отказать, ты все эти годы была лучшей! – Мне выдадут диплом, – едва слышно сказала я. Втроем мы сидели в крошечной гостиной моей съемной квартирки, за окнами была весна и летали стрижи, а я была маленькой и никчемной. – Мам, пап, меня подставили. Просто не хотели давать потом должность на кафедре, ну и… Я мечтала об академической магии – и, как выяснилось, не только я. – Возвращайся, дочка. – Мама обняла меня, и в ее руках, пахнущих корицей и медом, я снова почувствовала себя ребенком. – Келлеман, конечно, не столица, но там всегда нужны хорошие люди. К тому же дипломированные маги. Я отказалась. Кажется, именно тогда я все и решила. Родители поддержали