Теперь почти все их время занимала математика. Ребята сидели с Конрадом над учебниками и тетрадями, чтобы потом начертить и собрать деревянную птицу, которая могла лететь, скользя по воздушным потокам, или кораблик, который свирепо хлопал лопастями по воде ручья. Келлеман вздохнул с облегчением. – Хорошие они парни, головастые, – одобрительно произнес Конрад. – Из них выйдет толк. Очир был младше Нара, но все равно пошел с ним в один класс: сидеть в одиночестве целый год, когда брат и Глория идут на занятия, было для него невыносимо. В первый осенний день вся наша компания приехала к школе. Глория в своем синем платье важно пошла впереди, сжимая в одной руке портфель, а в другой – букет румяно-розовых астр. Мальчишки шли за ней как отважные воины, они несли сиреневые гладиолусы и то и дело норовили начать ими битву, словно пиками. Дархан, торжественный и строгий, смотрел на них, и его правая рука периодически вздрагивала, словно он хотел поднять ее и вытереть слезы. – Растут, паразиты, – вздохнул он. Конрад согласно кивнул. – Растут. Хорошие парни вырастут. Фьярви, взволнованный и гордый, встал рядом со мной на участке школьного двора, который отвели для родителей. В начале лета он был гном-одиночка, а осень встречал главой клана – маленького и веселого, и члены этого клана любили друг друга всем сердцем. Мы были разные – и нам было хорошо. Возле школы расплескалось целое цветочное море. Ученики переговаривались и смеялись, а к Глории сразу же подошла одна из девочек-первоклассниц. Фьярви заметил: – Это Авин, дочь почтмейстера. Глория дружила с мальчиками, а теперь подружится и с девочками. Учительница, госпожа Ланер, встала рядом со своим классом, и ученики умолкли. Кажется, сейчас они по-настоящему поняли, что теперь их детство меняется. В нем будут книги, новые открытия, труд и светлые дороги. Фьярви дотронулся до моей руки и заметил: – Азора, ты плачешь. Я и в самом деле заплакала. Моя Глория, моя отважная маленькая девочка сегодня шла в школу. Это было так радостно и светло, что я не смогла бы не заплакать. Конрад ободряюще улыбнулся и сказал: – Это можно, правнук. Я тоже слезу уронил, когда тебя вот таким сопляком в учебу отдали. – Выросли наши ребятки, – добавил Дархан. Он старался держаться спокойно и уверенно, но у него от волнения потемнели уши, и я чувствовала, что орк не знает, что лучше сделать: уронить слезу по примеру остальных или пуститься в торжественный пляс. Потом к нам вышел директор школы. Он рассказал о том, как рад снова увидеть ребят