в день нашей свадьбы. Почтальон положил большую коробку на диван и протянул Азоре карандаш и лист бумаги. Она оставила подпись, почтальон ушел, но мы какое-то время молчали и смотрели на посылку так, словно она могла взорваться, стоит к ней только прикоснуться. Наконец Глория отложила свой учебник и еле слышно проговорила: – Мамочка, давай откроем ее? Теперь ведь можно? Азора принесла с кухни нож и принялась разрезать желтую упаковочную бумагу. Через несколько минут в ее руках была небольшая пластинка, исписанная рунами. Глория взяла инструкцию и прочла: – Артефакт активируется нажатием руны Кванна в левом верхнем углу пластины. Далее следует приложить его к поврежденному участку кожи и держать, пока зеленое свечение не сменится полностью белым… Мамочка, ох… Давай начнем? Азора кивнула и посмотрела на меня со страхом и надеждой. Я кивнул в ответ. – Что ж… – выдохнула Азора горячим шепотом. – Поехали. Я буду первой. Мало ли что? Она дотронулась кончиком мизинца до нужной руны, и артефакт ожил. Гостиную наполнило низкое гудение, сквозь которое постепенно проступила мелодия. Легкая и спокойная, она кружила рядом с нами, и я как-то расслабился, понимая: все страшное для нас уже позади. Золотую пластину окружило зеленое туманное облако. Азора зажмурилась и приложила артефакт к раненой щеке. Глория смотрела на мать, и ее губы шевелились, словно девочка читала молитву. Я обнял ее за плечи и увидел, как зеленое облако медленно движется вокруг головы Азоры. Пение сделалось тоньше и тише. Постепенно золотой туман бледнел, теряя сочную насыщенность. Вскоре он развеялся, оставив после себя легкий яблочный запах. Азора осторожно опустила пластинку и спросила: – Ну как? От шрама не осталось и следа. Я смотрел и думал, что никогда не видел женщины прекраснее, и она всегда была рядом со мной. Глория ахнула, восторженно захлопала в ладоши. – Мамочка! – воскликнула она. – Ты такая красивая! Азора дотронулась до щеки, и ее лицо дрогнуло, словно она с трудом сдерживала слезы. Я неопределенно пожал плечами и сказал: – Ты знаешь, я никогда не замечал твоего шрама. Твоя душа так красива, что его просто не было видно. Вот… – Я заложил руки за спину, покачался с пяток на носки и обратно. – Вот как-то так. Азора провела ладонью по щеке, смахивая слезинку. – Ох, Фьярви, – вздохнула она и протянула пластинку артефакта Глории. Глория активировала артефакт, увидела, как его окутывает изумрудный дым, и, зажмурившись, плотно прижала золото к щеке. Исцеляющее пение снова потекло по гостиной.