Я держал Азору за руку, и все наше прошлое уходило, чтобы никогда не вернуться. Наконец артефакт закончил работу. Глория опустила руку, и Азора промолвила каким-то чужим дрогнувшим голосом: – Можешь открыть глаза, детка. Все получилось. – Да, – ответил я. – Его больше нет. Глория открыла глаза и бросилась к большому зеркалу. Споткнулась о невидимую преграду, замерла перед зеркальной гладью, всматриваясь в свое отражение. Шрама не было, шрам пропал! Только сейчас я понял, насколько важным было избавление от шрамов для моих жены и дочери. Пусть они скрывали, пусть ничего не говорили, но… – Вот и все, – сказал я, улыбаясь. – Никакие шрамы нас больше не побеспокоят. Теперь все хорошо. * * * Азора Учебный год в школе Келлемана начинался в первый день осени, и в этот раз целых двадцать мальчишек и девчонок отправились грызть гранит науки в класс начальной ступени. За две недели до этого Эленвера осудили по всем пунктам. На заседание суда мы не пошли, с нас хватило того, что было написано в газетах: двести пятнадцать лет строгого режима без права обжалования приговора. Мои родители сказали бы, что это слишком жестоко. Ну и пусть. Текучую жилу, которую эльфы увели от Келлемана, по решению суда потихоньку волокли обратно. Бургомистр потирал руки и готовился начать разработку. Все в городе считали, что грядущие доходы будут хорошей компенсацией за карантин. За неделю до этого Фьярви и Конрад съездили в соседний Хантверн и вернулись с доброй дюжиной бумажных свертков, в которых было все, что только может понадобиться девочке в начальной школе. Сверкающий кожаный портфель, карандаши и перья, новенькая чернильница и баночки с чернилами, учебники и тетради, краски и кисти, а самое главное, темно-синее форменное платье с белоснежными кружевами на воротнике и рукавах, настолько торжественное и красивое, что было похоже на бальное, а не на школьное. Это были настоящие сокровища. Увидев их, Глория ахнула и захлопала в ладоши, а я вспомнила, как совсем недавно боялась, что у меня не хватит денег, чтобы собрать ее в школу. Когда она убежала в свою комнату, чтобы примерить платье, Фьярви объяснил: – Это такая гномья традиция. Отцы и деды собирают детей и внуков на учебу, покупают для них все, что нужно. – Мы и этим зеленым огольцам купили кой-чего, – добавил Конрад. – Все ж не чужие, а двоих мелких негодяев труднее собрать на учебу, чем одну девочку. – Они очень сильно изменились под вашим влиянием, – сказала я. Нар и Очир действительно сбавили градус своих проделок и проказ.