после летних каникул, пожелал всем успехов в учении и выразил надежду, что до конца учебного года школа простоит с целыми стеклами, а не так, как в прошлый раз. Ученики рассмеялись: директор выглядел строгим, но было ясно, что эта строгость всегда по делу. Глория обернулась к нам, помахала своим букетом, и мы дружно помахали в ответ. Нар и Очир стояли рядом с ней маленькими рыцарями возле принцессы Гарухты. За это лето они о многом узнали, научились дружить, и я радовалась, что дальше они пойдут все вместе. Дальше будет новый учебный год – и целая новая жизнь. И мы стояли перед ней, заглядывая ей в лицо и готовясь идти вперед. Над школьным двором вдруг раздался грохот, и в небе над крышей школы расцвела алая рожа с высунутым языком – это бахнула петарда с сюрпризом, а Нар с Очиром сразу же принялись старательно изображать, что они здесь ни при чем. Все школьники рассмеялись, учителя улыбнулись, а Дархан показал мальчишкам кулак и прокричал: – Ну паразиты! Ухи оборву! Эпилог Фьярви Конрад родился весенней ночью. Тогда была последняя снежная буря, уходящая зима бросалась пригоршнями снега по крышам и окнам больницы, а я ходил туда-сюда по коридору, и в голове царила звонкая пустота. Потом ко мне спустилась медсестра и с улыбкой сообщила: – Ну что, папаша, поздравляю! Мальчик, да такой хороший! Кажется, потом я плясал обрядовый танец гномов. Не помню. Когда Конрад и Азора приехали домой, то прадед, взяв моего сына на руки, признался, что никогда не видел такого замечательного пацана. Он был похож на Азору – светлолицый, красивый, с рыжеватыми завитками тонких волос. А глаза у него были такие же, как у меня. И ревел он по-богатырски, как настоящий гном. Вот и сейчас из соседней комнаты донесся плач, и Азора встревоженно шевельнулась рядом со мной. – Спи, спи, – негромко произнес я, выбираясь из-под одеяла. Конрад действительно проснулся. Он не намочил пеленки, не хотел есть и умолк сразу же, как только я взял его из кроватки: кажется, ему просто нужна была компания. На всякий случай я все-таки переодел его, некоторое время носил на руках по комнате, и чувство, которое владело мной, было настолько трепетным, что я и сам не знал, как у меня получается удерживать его. У нас еще родятся Алейн и Виктор, Густав и Марисс. Наш клан будет расти и расширяться, а мы будем держать друг друга за руки и приходить среди ночи, как только это потребуется. – Все хорошо, мой маленький, не реви, – негромко произнес я. – Послезавтра приедет дядя Саллеви, привезет тебе такую вертушку