Не было церемоний и длинных речей. Похоже, торопились поскорее покончить с этим. Голову Корды замкнули в колоде, при этом от меня не ускользнуло, что серебряные кандалы не снимали с запястий. Я смотрел на лицо колдуньи и не видел на нем ни страха, ни раскаяния. Просто маска обреченности. Посмотрел по сторонам, пытаясь рассмотреть в толпе колдунов. Не удивлюсь, если они придут на помощь Правому крылу, но ни одного подозрительного лица не рассмотрел.

Лишь на мгновение глаза выделили из толпы статную фигуру госпожи Диль, но она тут же растворилась в толкучке. Нет, она уж точно не станет мешать казни. Теперь, когда многие знатные люди убиты или казнены, она стала едва ли не самой богатой женщиной во всем Вельсаре.

Ко мне пробился Гвидеон. Вид у него был довольный.

— Знаешь, люблю смотреть как головы моих врагов слетают с плеч, — довольно произнес он.

— Помню-помню, — что-то подобное он говорил перед казнью Беккера.

— Казнь решили провести немного раньше, торопятся. Всё боятся, что колдуны вмешаются, — Гвидеон сплюнул себе под ноги и поймал на себе неодобрительный взгляд какого-то крестьянина, которому эта выходка не понравилась. — Даже в родном городе не могут обеспечить безопасность.

Я не стал поддерживать тему, которая была явно больным местом бывшего начальника стражи, а следил за происходящим в центре. Палач забрался на эшафот и разогревал толпу. Здоровяк подошел к колдунье и схватился за топор.

— А разве ее не будут сжигать?

— Должны, — Гвидеон пожал плечами. — Видимо, выбрали менее болезненную казнь. Уверен, Рендал хлопотал об этом.

Начальник стражи подошел ближе и положил один единственный красный цветок возле колдуньи. Рендал не поднимал головы и смотрел себе под ноги. Завершив свой ритуал, он поспешил убраться обратно. По его поведению было заметно, что он стесняется своей связи с колдуньей. Да, за такое его вполне могут разжаловать в десятники, как Гвидеона.

— Твое последнее слово, Корда! — палач взял в руки топор и подошел к колдунье.

Девушка слабо улыбнулась, а потом посмотрела на Рендела.

— Род Таров будет отмщен, а Вельсар сгорит в огне. За Лабиринт!

Короткий взмах топора, и голова Корды упала прямиком в корзину. Я не отводил глаз, чтобы быть уверенным, что Правое крыло больше никогда не причинит вреда. Удивительно, но все прошло слишком легко. Неужели конец?

Палач вынул голову и под ликующие крики толпы поднял ее над собой. Я отвернулся и не смотрел что было дальше. Кто-то последовал моему примеру или устремился прочь, но на площади хватало и тех, кого вид мертвой колдуньи забавлял. Странные люди. Я достаточно видел смерти, чтобы уважать ее и знать что это такое.