Формовка смягчила удар, и всё же второй раз бить не пришлось: парнишка рухнул на дорогу как подкошенный. Ухватив отвороты подбитой мехом кожаной куртки, я утащил его с улицы, заволок в подъезд заброшенного дома и вернулся стереть оставшуюся за нами дорожку из капель крови. Ничего страшного, просто шулер при падении разбил себе нос.

Меньшая из его сегодняшних неприятностей, так-то…

Вернувшись в дом, я поднял Васю на первый этаж и, связав руки цепочкой, примотал её концы к перилам. После в изнеможении опустился рядом и шумно выдохнул.

Пусть этот гадёныш своего брата и легче раза в два, да только всё одно упрел, пока возился.

Когда отдышался, то выложил из карманов заточки, опустился на корточки перед Кривым и легонько кольнул его в шею кое-как заточенным напильником. Ресницы дёрнулись; кольнул второй раз — Вася открыл глаза.

— Знаешь, кто я? — спросил тогда.

Было темно, но Кривой явственно вздрогнул. Узнал, значит. Ну вот, есть о чем поговорить.

— Так знаешь? — повторил я свой вопрос.

— Ты?.. Покойник! — И Вася неожиданно харкнул мне в лицо.

Я успел отвернуться, и плевок угодил в щеку. Потянулся вытереть слюну — и вдруг на запястьях Кривого полыхнула молния! Цепочка в один миг разлетелась на отдельные звенья, те срикошетили от стен и зазвенели на ступеньках.

Ох, ты!

Ощутив резкий всплеск магической энергии, я рухнул на пол, и металлическая пластина, которую метнул Кривой, вонзилась в дверной косяк. Вася замахнулся снова, но тут мне удалось рывком за ногу стащить его к себе и ткнуть заточкой в живот. Шулер заорал, попытался высвободиться, я навалился на него всем весом и всадил заточенный напильник под челюсть. Кривой захрипел, выгнулся, обмяк — и тогда последняя заточка с хрустом вонзился ему в затылок.

Хотя это уже, наверное, лишнее…

Я какое-то время продолжал удерживать парня, затем поднялся на ноги, стёр плевок рукавом фуфайки и легонько ткнул Васю носком ботинка.

Нет, мертвёхонек.

Вот засада!

Пытаясь унять дрожь, поднял с пола рассыпавшуюся колоду и среди обычных пластиковых прямоугольников обнаружил несколько карт, нарисованных на металлических пластинах с остро заточенными краями. Проверил Васину руку, там оказалась зажата такая же с изображением пиковой десятки; в дверном косяке засел пиковый туз.

Со злостью отшвырнув колоду, я уселся на нижнюю ступеньку и зажал голову в ладонях.

Вот попал! Вот попал, блин!

Если Дрон выяснит, кто виновен в смерти брата, дружинникам работы уже не останется; он меня на куски порвет и будет в своем праве.

Но кто знал, что Вася тоже колдун, пусть и слабенький? Ещё и на плевок купился!