— Что понятно? Поворачивать же надо!

— Зачем?

— А как по-другому?

— По-другому через лес напрямик. — Я остановился на пригорке, огляделся и съехал вниз.

Сосновый бор, в котором мы ночевали, остался позади, но метрах в пятидесяти начинался уже другой лес — смешанный.

— А не заблудимся? — забеспокоился Николай, который последние минут пятнадцать не переставал донимать меня своими дурацкими расспросами, и оглушительно чихнул.

Несмотря на тёплый лыжный костюм, он каким-то образом умудрился вчера простудиться.

— Ну, ты загнул! Мы — и заблудимся? — возмутился мрачный с недосыпа Макс, всю дорогу клевавший носом. — Коля, за кого ты нас принимаешь?

— А зверьё здесь какое водится? — Ветрицкий пропустил мимо ушей риторический вопрос сослуживца, стянул перчатку и высморкался.

— Разное здесь зверьё водится, разное… — пробормотал я, внимательно разглядывая следы на опушке леса.

Снег со вчерашнего дня не шёл, и по отпечаткам лап на рыхлом насте было видно, что пробегали здесь самые обычные лесные обитатели. Несколько зайцев, белки, одинокая лисица. Никого, кто мог бы оказаться опасным. Даже волчьих следов не наблюдалось.

Заблудиться нам тоже не грозит — узкий мысок леса от чащобы отсекала дорога. После вчерашних событий я решил не искушать судьбу и не возвращаться на старую тропу, где нас могла ждать засада, а срезать напрямик к дороге на Волчий лог. Пусть час-другой потеряем, зато спокойней, да и перехватить попутный обоз там шансы выше.

Вытянувшись в цепочку, мы вошли в лес, который оказался куда светлее соснового бора, и начали настороженно углубляться в чащобу. Тишину здесь нарушали только шорохи крон, шум ветра в них, скрип лыж да кашель Николая.

Что-то слишком тихо. Будто все лесные обитатели вслед за медведями в зимнюю спячку погрузились.

Но это, разумеется, не так: снег под деревьями усеивали остатки расшелушенных шишек, полусклёванные ягоды, птичий помет. Некоторые ветви были обкусаны, на коре виднелись отметки рогов и когтей. Но при этом не мелькали на ветках белки, не звучал непременный утренний гомон птиц. То ли нас учуяли, то ли основная активность в лесу с приходом темноты начинается.

— Долго ещё до Волчьего лога? — окрикнул меня Макс.

— К обеду… — ответил я, и тут сердце кольнула ледяная игла дурного предчувствия.

Сразу вскинул левую руку, призывая к тишине, и резко остановился; бежавшему следом Максу даже пришлось вывернуть в сторону, чтобы не уткнуться мне в спину. Николай остановился, только-только выехав на поляну.

— Ты чего? — прошептал он.

Я лишь отмахнулся, напряжённо вслушиваясь в тишину вымершего леса.