— Служба есть служба. Это я понимаю, — рассудительно покивал Мишка. — Вот только у меня правило — сколько бы денег не посулили, дальфе границы с Туманным ни ногой.

— Какой границы? — не понял Николай. — Там же не живет никто, какая граница?

— Эх, молодо-зелено, ты у нас, видать, совсем недавно? — Мишка смерил Николая оценивающим взглядом и хихикнул: — Ничего, дойдефь — увидифь, какая там граница.

Коля повернулся за разъяснениями, но я только головой покачал: мол, не сейчас. Муторно что-то было на душе.

Укачало? Или перекусить пора?

— А как оно там? — с каким-то жадным любопытством накинулся Ряхин на Николая.

— Где? — не сразу сообразил Коля. — А-а-а! Там… Да всё по-прежнему.

— А футбол? Нафы как играют?

— Никак, — разговаривать о той жизни Ветрицкому явно не хотелось.

Всё верно, новичков подобные расспросы уже в первый день так достают, что хоть вешайся. По себе помню: «а что там?», «а как там?», «а в этом городе не был?», «а такого-то не знаешь?».

— А хоккей?

— Так же.

— Вот, блин, такую страну просрал чёрт меченый! — выругался Мишка и вдруг заорал. — Волки!

Я выглянул из-за Макса и обмер, увидев, как от рощицы наперерез саням понеслась стая волков. Мишка выхватил плеть и начал вовсю нахлестывать лошадей. Те, почуяв волчий дух, помчались во весь опор, но разминуться с хищниками мы никак не успевали, да ещё Коля рванул за рукав, что-то невнятно прокричал и указал назад.

Оттолкнув его, я обернулся и в сердцах выругался: отрезая дорогу к отступлению, нас нагоняла вторая стая, побольше первой!

— Пофли, родимые! — сорвался Мишка на визг, продолжая обхаживать лошадей.

Николай вытащил лук и попытался натянуть тетиву; Макс схватился за автомат, но в этот момент сани так подкинуло на кочке, что парня швырнуло больной ногой прямо на борт. Взвыв от боли, он зажал отбитое бедро и скрючился на вещах.

Твою мать!

Я взялся за неосмотрительно сунутое под лавку ружьё, но растопырившийся Макс придавил лыжи, лежавшие поверх штуцера, и достать его не получилось. К счастью, под руку попался трофейный АКМ; я выставил предохранитель на стрельбу одиночными и прицелился в стаю, нёсшуюся наперерез. Упёр приклад в плечо и открыл стрельбу: раз, два, три…

На четвертом выстреле уже выскочившего на дорогу зверя швырнуло в сторону, и он завалился набок. Готов!

Пять, шесть…

Седьмая пуля попала одному из волков в ляжку, тот запрыгал на трёх лапах, угодил под очередь, выпущенную пришедшим в себя Максом, и повалился на забрызганный кровью снег.

Восемь, девять — мимо.

При десятом нажатии на спусковой крючок раздался лишь сухой щелчок. Патроны — ёк!