— ЛЮБОВЬ МОЯ!!! — смазливик едва ли не с ноги зашёл в кофейню и тут же приковал внимание посетителей к себе: — Я знаю, что наша дружба начиналась тяжело… О, Критика! Любовь моя… Но мне не страшны преграды! Сквозь бури и грозы я буду стремится к тебе!!!
— Сэведж! Спаси меня!!! — девушка тут же шмыгнула за меня: — Если он подойдет слишком близко, то я его пристрелю!
— КРИТИКА!!! ВСЕ ЗВЕРИ И ПТИЦЫ ПОЮТ О МОЕЙ ЛЮБВИ К ТЕБЕ!!! — Колыбалов, вытащив расческу, элегантно зачесал челку на левый бок, и поплыл в нашу сторону: — Этот обеденный перерыв я посвящаю только тебе!!!
— Казанова, ты зачем притащил свою кринжовую тушку сюда? Проваливай, пока я не разукрасил твоё няшное личико! — прорычал я, встав из-за стола.
— Оууууу!!! КОНКУРЕНТ!!! — возопил он, расплескивая всюду испанский стыд: — Марк, ты не достоин такой прекрасной девушки… Я пришёл, чтобы отбить её у тебя.
— Я сейчас тебя отобью. Прекрати паясничать и дай людям попить кофе!
— Меня тут все знают… и любят. Правда? — Колыбалов подмигнул официантке, но та лишь с ужасом убежала на кухню: — Значит, дуэль… На заре! Ты и я! Сразимся за сердце прекрасной дев…
— Мать твою! Казанова! — в кофейню зашёл Адам Кейдж — его напарник и Глава дуэта: — Какого черта ты свалил?!
— Я ухожу от тебя, Кейдж! Наша пара была ошибкой… Я хочу быть вместе с Критикой! — ответил Колыбалов. Если не знать, что он говорит о боевом дуэте вигилантов, то можно неправильно понять и вызвать копов…
— Дебил! Всё, мы уходим. — Кейдж схватил горе любовника за рукав и потащил к выходу.
— Ну уж нет! — Колыбалов вырвался и направился ко мне: — Я докажу, что больше достоин Критики, чем…
Бам! Хук с правой отправил Казанову в мир сновидений. Посетители и сотрудники кофе взорвались аплодисментами.
— Спасибо! Спасибо… — поклонившись, ответил я.
Черт… И ведь по своей натуре он был совершенно нормальным парнем. Обычный оперативник. Говорят, что с ним даже некоторые общались в гараже… Да и Кейдж неоднократно рассказывал, что на заданиях Колыбалов совершенно адекватен. Но, как только речь заходила о девушках… Дух ценителя прекрасного перемешивался с едкой душой спермотоксикозника, и получался этот уличный поэт и похититель женских сердец.
Кейдж обреченно закатил глаза, и подняв выключенного Казанову, потащил к своему автомобилю. Ещё очень везло, что главный ценитель женщин не выкобенивался в левых заведениях… Иначе это рисковало превратится в проблему.
— Фуух… Спасибо… — с облегчением выдохнула Критика и вернулась на своё место: — Я три раза ему говорила, что между нами ничего не может быть. Нормально говорила! Не била. Не стреляла… И даже почти не орала.