— Между властителями людей и владыками старших рас есть разница, генерал. Людьми правит тот, кто способен захватить и удержать власть, или же его потомки. Среди дэвир царствует тот, кого достойным посчитали боги.

— Боги этого мира мертвы, царица.

— Да. Но они любили своих детей. И не любили, когда их волю оспаривали.

Надо отдать человеку должное. Он сориентировался быстро. Хрипло рявкнул:

— Взять её!

Полетело в лицо заклятье. Бросились к трону вооружённые люди. Дэвир, невозмутимые, стояли и смотрели.

Хэйи-амита, царица горной и дольной Дэввии, сдавила пальцами отравленный шип. Брызнула кровь. Кто-то кричал.

Время остановилось.

Ветер и грива бьют по лицу, стелется сухая трава под лёгкими копытами. Вырвались из-под убора волосы, разметались по спине, запутались на ветру. Солнце в глаза, повод в ладонях, ветер в сердце… и чёрные глаза, что никогда уж не увидеть по ту сторону этой выжженной до песка степи.

«Постой…»

Чёрное солнце в лицо.

«Не покидай меня!»

Направить коня вслед за его тенью… и провалиться, разбиться, обрушиться в расстилающуюся по горам и долинам заповедную тайну.

Дэввия.

Ощутить её всю. Стать ею. От границы, проходящей под стенами неприступного города, от скал, ласкаемых пенистыми ударами волн, от рек, текущих глубоко в недрах земли. В глубь хребта, разделяющего мир. В глубь гор, охраняющих народ, что сам призван охранять. В глубь лощин и равнин, в которых укрыты редкие, щемящей красоты и одиночества замки. До древних лесов ришей, встречающих тебя пониманием и родственной силой. До мимолётных, похожих на сон, владений фей, столь же загадочных и прихотливых. До сумрачных, резких, опасных осколков, которые знаменуют вход во владения демонов.

Она была Дэввией. И каждый камень, каждая птица в этих границах были подвластны её воле. Что уж говорить о людях, так неосторожно пересёкших заповедную черту.

Сначала — в город, древний и несокрушимый. Дэвгард дрогнул, ощутив царскую волю. Одна мысль — и эти древние стены обрушатся на захватчиков или же воспарят в воздух вместе с неосторожными чужаками, вырывая их из древней земли, как вырывают сорняк. Но нет, в крайних мерах нет необходимости. Она позвала растения. Гибкие лозы, прекрасные, опасные, такие обманчиво хрупкие цветы. Точно вздох пронёсся по садам. Розы зашевелились, скользнули с крыш в раскрытые окна, распахнули, с треском выламывая, запертые двери.

Окутывающий город льдистый аромат стал вдруг приторно-сладок. Под невозмутимыми взглядами черноглазых нелюдей смертные оседали на пол, мгновенно засыпая. Единицы успели понять, что происходит. Единицы активировали амулеты или обратились к врождённой магии. Распустились огненными астрами вспышки слепых атак. Но что может магия, когда сам мир восстаёт против неё? Растения бережно, но твёрдо брали в зелёный плен, окружали гибкими клетками, впивались в плоть шипами, несущими на этот раз не смерть, а всего лишь сон.