— Та, что не знает, чего хочет от собственной жизни, будет исполнять лишь чужие желания.
Младшая сестра вновь оглянулась на сияющую льдом вершину. Зажмурилась.
— Свои ли желания исполняли сёстры, отправляясь за волшебным цветком? Наследие отца моего течёт в жилах моих, от него не уйти, не спрятаться. Матушка. Я… — прошептала беспомощно. — Я не могу. Я не хочу быть владычицей и царицей.
И тогда отшельница рассмеялась. Коснулась девичьей щеки усталой своей рукой.
— Дочь моя почтительна к сединам матери и уважает божественного своего отца. Но помни: по пути, который ты изберёшь, шагать предстоит твоим ногам. Ничьим более.
И, развернувшись, ушла в дом.
Наутро Младшая сестра повесила за спину шестиструнный тар, взяла в руки боевой посох и отправилась в путь. Лёгок и текуч был шаг юной девы, и гладким шёлком ложилась под ноги дорога — прочь от гор, от венчающих их снегом вершин. Россыпью изумрудов расстилались перед ней долины, и манил, манил вдалеке лазоревый берег моря.
* * *
В одном далёком царстве, среди сказочного народа девир, жила отшельница, славная своим светлым разумом и многими знаниями. Со склонов высокой горы наблюдала она, как танцуют и кружатся облака над долинами, как в высокое небо взмывают вольные вихри. Она знала: где ступает нога молодой богини, распускаются цветы ветра.
II. Властью божьей царица наша
Она стояла на галерее и смотрела, как армия людей входит в столицу Дэввии.
Город-цитадель раскинулся по долине, запирая перевал, блокируя гавань, превращая подобные чаше склоны в непреодолимый лабиринт военных укреплений. По горным кручам крыльями взлетали террасы садов, расчерченные гладкими крепостными стенами. Стройные узоры амбразур казались украшениями. А распахнутые настежь южные врата — провалом, в который медленно вползала тьма.
Чёрная змея кавалерийских частей разворачивала кольца на площадях, вымощенных терракотовыми плитами. Пехота растекалась по улицам стальным приливом. Казалось, даже сюда, до головокружительной высоты царского дворца, до открытой всем ветрам колоннады, долетал топот тяжёлых сапог. Утро доносило призрачный гул: было ли это звуками человеческого говора?
Она положила руку на белоснежный мрамор колонны, чуть повернула голову, пытаясь уловить далёкие слова. Прошли десятилетия с тех пор, как Хэйи-амита, царица горной и дольной Дэввии, слышала знакомую с детства речь.
Даже когда сопровождала супруга своего, великого государя, в редких поездках за пределы царства. Даже когда принимала послов заморских стран — не сбежать было от сдержанных и отточенных звуков древних наречий. С дэвир говорили на их языке, рядом с ними блюли их законы, чтили их обычаи.