были ещё те. Однако Конрад всё же надеялся, что глаза у него не полезли на лоб и челюсть не отпала. И голос — кажется — прозвучал вполне ровно, когда старающийся сохранять спокойствие мужчина спросил: — Как тебя зовут? — и услышал в ответ тихое, неуверенное: — Лана. Лана Кронберг. Практически с первых же шагов стало ясно, что идти Лана не может. То есть может, и даже не жалуется, вот только судороги, пробегающие при каждом шаге по кое-как умытому лицу, Конрада категорически не устраивали. Подозвав Руди, сержант закрепил Берту на его спине (привычное дело для обоих) и осторожно поднял девочку на руки. Ее одежонка так и осталась на берегу, эти лохмотья не стоили ниток, которые пошли бы на штопку. Все тело было покрыто подсыхающей зеленой пленкой, которая пачкала теперь рубашку Дитца, но вот уж на это ему было наплевать. — Тебе удобно? Дождавшись почти беззвучного «да», Конрад двинулся вперед быстрым скользящим шагом. Ему хотелось бежать, чтобы как можно скорее доставить свою практически невесомую ношу до дома, но бег означает тряску, а мучить малышку… хватит с неё на сегодня. И вообще — хватит. Трусящий рядом Руди посматривал на хозяина с явным недоумением, но мнение свое предпочитал до поры до времени держать при себе. Говорить он, конечно, не мог, однако мастерски владел уймой способов донести до окружающих свою точку зрения. Да уж, с псом надо будет объясниться. Ничего, смышленый зверь все поймет. К тому же объясняться придется не только с ним: Конрад готов был держать пари, что в самое ближайшее время к нему заявится папаша Кронберг. Хоть бы уж трезвый… ха, кто это видел Кристофа Кронберга трезвым? Дитц, во всяком случае, за полтора местных года не сподобился ни разу. Может быть, дома он другой, а куролесит только на людях? Ага, как же, держи карман шире! Вид дома, простого и добротного, всегда приводил отставного сержанта в хорошее настроение. В других обстоятельствах он бы не отказал себе в удовольствии постоять и полюбоваться, но сейчас приземистое, словно выросшее из невысокого пологого холма строение вызывало только одну мысль: «Добрались!» Так, первым долгом девчонку надо отмыть. Устоит ли она под душем? Ох, вряд ли. Стало быть, душ побоку, от него сейчас толку никакого. Зато есть гигантская лохань, годная для устройства в ней морских сражений и служащая в обычные дни для того, чтобы накачанная из скважины вода для полива прогрелась под солнцем. Вот туда-то мы малышку и определим. Осторожненько… сидишь? Вот и умница. Руди, охранять! Освободив пса