Еще через пару месяцев меня начнут разыскивать по всей стране, когда сжатая, проверенная и отфильтрованная, достоверная информация дойдет до старцев на Старой площади. Тогда будет проверен каждый квадратный метр с грузинской стороны Большого Кавказского хребта, перевернут каждый камень и обшарен каждый кустик.

Возможно, даже Храм окажется обнаружен, несмотря на его практически полную необнаруживаемость и абсолютную маскировку, про подобный вполне возможный вариант мне тоже следует постоянно помнить. И очень внимательно маскировать свои следы около него.

«Так, о будущем в глобальном смысле данного слова я хорошо подумал, теперь пора заняться делами насущными», — решаю я.

Поезд уже остановился на станции Адлер, через час мы расстанемся с соседом, поэтому я решаюсь и обращаюсь к нему, продолжающему лежать на нижней полке и время от времени жалобно постанывать:

— Вадим Всеволодович, ложитесь на живот, сейчас я вас вылечу. Могу немного с почками помочь.

Уверенность в моем взгляде и голосе передалась мужчине, он не стал спорить, кряхтя и постанывая, перевернулся на живот.

— Штаны снимать? — данная фраза немного развеселила меня, я ответил, сдерживая смешок. — Штаны снимать как раз необязательно.

— А что мне делать? — молчать мой больной не может совсем, привык за время занятия высокой должности к тому, что его внимательно и почтительно слушают подчиненные.

— Лежите, молчите и ждите излечения, — отвечаю я, достав артефакт и начиная перекачивать ману в него.

Потом вожу вдоль поясницы, над позвоночником и почками, сливаю в лечение не так много, всего пять процентов и прекращаю процедуру. Должно хватить на полное или почти полное излечение моему соседу.

— Теперь полежите полчаса, скоро собираться будете, — выдаю я новую команду и сажусь к окну.

В молчании мы едем пятнадцать минут, пока сосед не пробует сесть, несмотря на мой укоризненный взгляд. Лицо у него уже начало меняться, одутловатость уменьшилась, зато очень неотложные вопросы уже накопились. Впрочем, я не отвечаю на них, просто смотрю в окно, как убегают столбы и горы.

— Да у меня еще и спина прошла, болела последние пять лет! — вдруг потрясенно замечает исцеленный.

А я напоминаю ему, что через десять минут будет его станция, он наконец-то замолкает, начинает собираться, дотошно и обстоятельно, так же, как живет по жизни. Но видно, что настойчивые вопросы все так же бродят в его голове, поэтому после того, как Вадим Всеволодович собирает вещи, он снова начинает засыпать меня ими.

— Предлагаю вам в знак благодарности просто немного помолчать, — отвечаю я ему напоследок.