За картой пациента Шаповалова я зашёл в ординаторскую ближе к пяти и открыл дверь без стука, о чём сразу пожалел.

Посреди ординаторской стояли Семён и Лена. Семён, красный до ушей, держал Лену за руку и надевал ей на безымянный палец кольцо. Кольцо было сплетено из синей хирургической нити, пролена, в три пряди, с узелком вместо камня.

И плёл его Семён явно не первый час, косичка вышла ровная, а узелок, хирургический, двойной. Лена смотрела на это кольцо и тихо, счастливо смеялась, тем смехом, которого я не слышал у неё никогда.

А я чуть не поперхунлся от такого зрелища. Быстро они. Вот только пару месяцев как встречаться начали.

Потом они увидели меня.

Семён дёрнулся, выронил моток пролена, моток укатился под стол. Лена спрятала руку с кольцом за спину. В ординаторской стояла полная тишина, оба заговорили одновременно:

— Мы отрабатывали узлы…

— Я показывала технику плетения…

Врать они оба не умели. Семён смотрел в пол, уши его горели даже со спины, а Лена, пряча за спиной правую руку, левой поправляла халат. На столе между ними лежали ножницы, иглодержатель и размотанный пролен, вся эта инсценировка учебного занятия не объясняла одного, почему узлы отрабатывались на безымянном пальце.

— Да врут они всё, — раздалось с подоконника.

Там, между цветочными горшками, лежала Шипа, обернув лапы хвостом, и смотрела на эту сцену с выражением глубочайшего кошачьего страдания.

— Весь день тут милуются, — сообщила она. — С обеда. Узлы у них. Тьфу, смотреть тошно. Хоть бы дверь запирали, женихи.

Я усмехнулся про себя. Эта дух была права.

— Хотя кольцо, — Шипа приоткрыла один глаз и оценила работу Семёна взглядом ревизора, — кольцо сплетено прилично. Узел правильный. Мой человек криворуким никогда не был, это я в нём с самого начала разглядела.

В переводе с её языка это было благословением, и Семён услышав её слова густо покраснел. А Лена не поняла из-за чего, потому что Шипу в этот момент не слышала. Та по какой-то причине решила ей не показываться. Ревновала наверное.

Я прошёл к стеллажу, взял карту шаповаловской пациентки, ради которой пришёл, и по дороге обратно сказал, глядя строго между Семёном и Леной:

— Я за картой. Продолжайте отработку узлов. Узел, кстати, хороший, двойной, держать будет.

Семён издал звук, не предусмотренный русской фонетикой. Лена засмеялась уже в голос, и рука с кольцом вернулась из-за спины на свет, я уже собрался уходить, унося карту и улыбку, которую не собирался им показывать.

Дверь распахнулась мне навстречу.

Я посторонился, пропуская, и не сразу понял, что человек в дверях не входит.