В центре арены, свернувшись невысоким холмом колец, лежал Змей.

— Почтенные Старейшины. Народ, — голос Великого Обвинителя шёл негромко, тишина ярусов сама несла его вверх. — Я созвал вас правом, которым не пользовался четыре тысячи лет, прошу простить мне резкость созыва. Откладывать было нельзя. Слушайте, и пусть услышит каждый.

Он поднял голову, медленно обвёл взглядом ярусы.

— Наш народ начал угасать.

Амфитеатр не шелохнулся. Слова были слишком велики, чтобы отозваться сразу.

— Сиверко, филин с беломорских скал, хранивший северные леса восемь веков. Его сосны стоят пустые с прошлого полнолуния. Нерль, выдра с волжских плёсов. Её перекаты молчат. Хопёр, барсук со степных балок, тишайший из нас. Ушёл, не простившись ни с кем, и нора его холодна. Трое, почтенные. Трое за один оборот луны. Никто из них не был ранен, не встречал ловушек, не тратил себя на смертных. Они угасли. Истаяли, как не таяли духи со времён, о которых этот Совет предпочитает не помнить.

И тогда амфитеатр отозвался.

Разноголосый звук пошёл по ярусам, из тысяч глоток сразу, и в этом звуке Ррык, восемьсот лет ходивший среди людей, безошибочно узнал то, что у людей зовётся паникой. Народ, всю свою историю считавший себя вечным, услышал имена своих мёртвых. Кто-то выкрикивал вопросы, кто-то звал по именам исчезнувших, с верхних ярусов требовали слова, Люмьер ударил светом о базальт, восстанавливая порядок, свет послушались не сразу.

— Я скажу, когда это началось, — голос Змея прошёл сквозь шум, и шум опал. — Это началось после того, как мы открыли себя смертным. Мы подписали допуски, послали целителей в их больницы. Мы дышим с ними одним воздухом их городов. Смертность, их природа, почтенные, я спрашиваю Совет, почему мы решили, что их природа не заразна? Три имени за один месяц Пакта. Совпадение? Возможно. Но Устав не велит нам верить в совпадения, когда счёт идёт на жизни народа.

— Обвинитель искажает время! — Люмьер шагнул от председательского места, свет его поднялся. — Угасание старших описано в свитках задолго до всякого Пакта! Совет, не позволяйте страху…

— Сколько ещё имён, председатель⁈ — крикнули с третьего яруса, и крик подхватили. — Сколько имён тебе нужно⁈

Люмьер остался стоять, но голос его утонул. Ррык видел со своего места, как это делается, Змей не спорил с председателем, он просто дал залу кричать за себя.

— Я не прошу Совет отменять Пакт, — сказал Змей, когда крик стал стихать. — Я прошу полномочий. Чрезвычайных, на время расследования, право дознания в любых владениях, право изоляции всякого, чьё угасание началось, право приостанавливать любые контакты со смертными, если следствие того потребует. Когда угроза будет найдена, я сложу полномочия перед этим Советом. Голосуйте, почтенные. Каждый, за свой собственный срок.